gavrik » 07 май 2015, 07:59
одит некий приказ командира батальона, который, по его словам, он обнаружил в немецком военном архиве (нем. Bundesarchiv-Militärarchiv Freiburg). Однако, по мнению историка А. Дюкова, Хоффманн использовал в своей книге материалы из немецких пропагандистских листовок времён войны, в которых искажались подлинные тексты советских приказов[19].
Историк Энтони Бивор отмечал, что когда войска генерала Черняховского 13 января 1945 года начали наступление на Восточную Пруссию, политработники фронта подготовили лозунг: «Солдаты, помните, что вы вступаете в логово фашистского зверя!»[20].
В этой ситуации не могли стать неожиданностью массовые акты мести, которым немецкое население подверглось в последние месяцы войны, — мародёрство, грабежи, поджоги, уничтожение имущества, бессудные расстрелы, убийства и изнасилования.[21][22] Как отмечает Бивор, «сами немцы, особенно это касается женщин и детей Восточной Пруссии, подверглись в конце войны такому же насилию, какое немцы применили к гражданскому населению оккупированных областей Польши и Советского Союза»[20].
К подобным преступлениям на территории Германии были причастны как войска других союзных армий[23], так и, очевидно, бывшие иностранные рабочие, насильно вывезенные в Германию во время оккупации.
В отличие от армий других стран, вопрос сексуального обеспечения в Советской Армии по идеологическим соображениям организационно никак не решался, в то время как солдаты Германии имели возможность посещать специально созданные на оккупированной земле бордели, персонал которых формировался из населения на местах.[24]
Некоторой отдушиной для советского солдата были дни, когда часть отзывалась с фронта на переформирование, где опять же решение проблемы было поставлено на самотёк. Отпуск военнослужащего с фронта не был массовым явлением и длился недолго. Медико-санитарные части и подразделения связи со значительным процентом женского персонала по своей численности намного отставали от численности боевых подразделений. Приезжающие на фронт ансамбли песни и пляски с обязательным участием в них женского контингента далеко не всегда, особенно в дни тяжёлых боёв, добирались до передовой и потому не полностью обеспечивали потребности даже тыловых служб.
Ко всему этому фронтовик был вынужден жить лишь сегодняшним днём, поскольку огромные потери во время боёв, особенно возросшие при вступлении на территорию Германии, давали ему мало шансов остаться живым на следующий день.
Ожесточение солдат поддерживали и факты участия гражданского населения, взявшегося за оружие и глубоко убеждённого в отсутствии альтернативы своей гибели.
Проповеди ненависти Ильи Эренбурга, уже принёсшие свои плоды на Востоке, план Моргентау, то есть план предполагаемой территориальной «кастрации» Германии, и требование безоговорочной капитуляции пресекли всякие попытки немцев как-то договориться и придали сопротивлению очень острый и ожесточённый характер не только в Европе, но и всём мире. Подавляющее большинство немцев не видело для себя иного выхода, кроме борьбы. Даже явные противники нацистского режима становились теперь отчаянными защитниками своей родины.[25]
С точки зрения хорошо изучившего Россию за время боёв противника:
Никогда нельзя сказать, что предпримет русский: как правило он шарахается из одной крайности в другую... Его индивидуальность непрочна, он легко растворяется в массе... В толпе он полон ненависти и необычайно жесток. Один — бывает дружески настроен и великодушен.[26]
Лев Копелев впоследствии так описывал свое потрясение от происходящего в Восточной Пруссии и свои мысли в те дни:
Почему среди наших солдат оказалось столько бандитов, которые скопом насиловали женщин, девочек, распластанных на снегу, в подворотнях, убивали безоружных, крушили все, что могли, гадили, жгли. И разрушали бессмысленно, лишь бы разрушить.[27]
В пригороде Кёнигсберга Метгетен (Metgethen), занятого Красной армией 29 января 1945 г., и затем на время отбитого немецкими войсками, ординарец Карл Август Кнорр (Karl August Knorr) увидел на площади растерзанные тела двух девушек в возрасте не старше 20 лет, которые, судя по всему, были привязаны ногами к двум танкам и разорваны пополам. А неподалеку был найден дом, из которого вывезены около 70 женщин, половина из которых сошла с ума, поскольку, каждую из них насиловали в течение дня около 70 раз. И в этом же пригороде капитан Вермахта Герман Зоммер (Hermann Sommer) позади одного из домов нашёл трупы раздетых женщин и детей. Головы детей были раздроблены тяжелым предметом, а самые маленькие были заколоты штыками.[28]
Этнические чистки, депортации и массовые убийства
В первые месяцы по завершении боевых действий акты мести в отношении немецкого населения продолжились в ходе этнических чисток и депортации с территорий, отошедших по итогам войны к Польше, Чехословакии и СССР.
Не менее 12 миллионов немцев были изгнаны с территории Польши, Чехословакии, Венгрии и из Восточной Пруссии в течение трёх лет. Их имущество было конфисковано или разграблено. Это изгнание сопровождалось масштабными актами насилия, включая грабежи, избиения, изнасилования и массовые убийства гражданского населения[29].
Нацистская пропаганда
Наиболее сильное впечатление на население Германии было произведено[30] опубликованием документально запротоколированного[30] интернациональной врачебной комиссией факта убийства местных жителей в Неммерсдорфе — а также 50 французов, заключённых лагеря для военнопленных 20 октября 1944 г. Эти предполагаемые преступления оказалось возможным обнаружить после временного освобождения территории Неммерсдорфа (Восточная Пруссия) войсками немецкой армии в октябре 1944 года. Факт получил известность не только в Германии, но и у союзников, хотя правительство Англии попыталось обязать журналистов не публиковать данных об этой резне.[30] Поскольку в живых не осталось никого, свидетельских показаний о том, кто совершал конкретно эти преступления получить не удалось[31].
Как писал в своей книге «The Last Battle» («Последняя битва») американский журналист и писатель Корнелиус Райэн, помощник рейхскомиссара Геббельса доктор Вернер Науман признавался ему в частной беседе:
«Наша пропаганда относительно русских и того, что населению следует ожидать от них в Берлине, была так успешна, что мы довели берлинцев до состояния крайнего ужаса».[32]
Немецкие беженцы в районе Браунсберга, Восточная Пруссия, февраль-март 1945.
Немецкие беженцы в Восточной Пруссии, 1945.
Отмечались многочисленные случаи самоубийств из страха перед наступающими советскими войсками и отчаяния. Так, например, в одном лишь городском округе Панков было зарегистрировано 215 случаев самоубийства.[33] Чувство безысходности усиливалось благодаря рассказам беженцев из Восточной Пруссии и других восточных провинций Рейха об ужасах и лишениях, которым немецкое население подверглось с приходом Красной армии.
Многие функционеры и обычные обыватели полагали, что спасти свою жизнь можно будет лишь сдавшись в плен англо-американским войскам, наступающим с запада. Как пишет Энтони Бивор, немцам вряд ли можно было рассчитывать на снисхождение со стороны Красной армии после того, что пришлось пережить советскому и польскому населению в годы нацистской оккупации.
В своем дневнике за 2 марта 1945 г министр пропаганды Третьего рейха Й.Геббельс писал:
Передо мной лежит приказ маршала Конева советским войскам. Маршал Конев выступает в этом приказе против грабежей, которыми занимаются советские солдаты на восточных немецких территориях. В нём приводятся отдельные факты, в точности совпадающие с нашими данными. Советские солдаты захватывают прежде всего имеющиеся в восточных немецких областях запасы водки, до бесчувствия напиваются, надевают гражданскую одежду, шляпу или цилиндр и едут на велосипедах на восток. Конев требует от командиров принятия строжайших мер против разложения советских войск. Он указывает также, что поджоги и грабежи могут производиться только по приказу. Характеристика, которую он дает этим фактам, чрезвычайно интересна. Из неё видно, что фактически в лице советских солдат мы имеем дело со степными подонками. Это подтверждают поступившие к нам из восточных областей сведения о зверствах. Они действительно вызывают ужас. Их невозможно даже воспроизвести в отдельности. Прежде всего следует упомянуть об ужасных документах, поступивших из Верхней Силезии. В отдельных деревнях и городах бесчисленным изнасилованиям подверглись все женщины от десяти до 70 лет. Кажется, что это делается по приказу сверху, так как в поведении советской солдатни можно усмотреть явную систему. Против этого мы развернем теперь широкую кампанию внутри страны и за границей. Генерал-полковник Гудериан изъявил готовность зачитать перед представителями нашей и зарубежной печати известное воззвание маршала Жукова и затем произвести публично допрос ряда офицеров, возвратившихся к нам из Позена (Познани) и неоднократно видевших собственными глазами произведенные опустошения и совершенные зверства.[34]
Сведения о преступлениях в работах историков
Американский историк Альфред де Сайас (de Zayas) в своих трудах на основании документов описывает массовые изнасилования и расстрелы гражданского населения, которые совершали советские войска в Неммерсдорфе, Гумбинене, Гольдфате и Мельдгетене[35].
Отдельные историки, рисующие картины преступлений Красной армии, встречают критику от российских историков в повторении нацистской пропаганды. Так, британский историк Энтони Бивор возлагает на Красную армию долю вины за гибель мирного населения Германии. По его изложению значительная часть гражданских немцев погибла, когда колонны беженцев встречались с наступающими частями Красной армии или подвергались атакам советской авиации. По его утверждению беженцев давили танками и расстреливали, женщины и молодые девушки были изнасилованы и оставлены умирать[36][37][38].
Известен инцидент в Тройенбритцене, где по крайней мере 88 жителей мужского пола были арестованы и расстреляны 1 мая 1945 года. Инцидент произошёл после празднования победы, во время которого было изнасиловано множество местных девушек и был убит неизвестными подполковник Красной армии. Некоторые источники утверждают, что, возможно, во время инцидента было убито более 1000 гражданских лиц.[39][40][41] При этом историк Никита Мендкович, подробно рассматривая этот вопрос, приходит к выводу, что это — очередная антироссийская легенда[42]. Однако в опубликованной книге[43] Ханны Шисслер утверждается, что после захвата Красной Армией Берлина в 1945 году имел место один из крупнейших прецедентов массового изнасилования и что советские войска насиловали немецких женщин и девочек в возрасте от 8 лет.
Бивор описывает положение в Берлине сразу после его взятия как атмосферу страха и насилия. Он приводит цифру в сто тысяч изнасилованных женщин только в Берлине как выводы современников на основе косвенных данных[44]. Российский историк Олег Ржешевский называет цифры Бивора «фантастическими».[45]
После лета 1945 года изнасилования наказывались, начиная от ареста и до расстрела[46]. Изнасилования продолжались, однако, до зимы 1947—1948, когда советские оккупационные власти, наконец, сконцентрировали советские войска в строго охраняемых лагерях[47], полностью отделив их от местного населения в советской оккупационной зоне Германии. И, тем не менее, самой популярной среди выживших немецких детей стала игра в изнасилование советским солдатом[28].
В исследовании, опубликованном правительством Германии в 1989 году, число погибших немецких гражданских лиц в Восточной Европе оценивается в 635 000, из них 270 000 умерли в результате военных преступлений Советского Союза[48].
При этом следует учесть тот факт, что не все преступления совершались советскими военными. Как сообщала прокуратура 1-го Белорусского фронта[49]:
Насилиями, а особенно грабежами и барахольством, широко занимаются репатриированные, следующие на пункты репатриации, а особенно итальянцы, голландцы и даже немцы. При этом все эти безобразия сваливаются на наших военнослужащих...
В американских войсках на последнем этапе Второй мировой войны также были выявлены преступления, связанные с дезертирством, издевательствами над пленными и местным населением, убийствами, изнасилованиями или нападениями с намерением изнасиловать. В январе и феврале 1945 года за изнасилования были преданы суду 32, в марте — 128, а в апреле — 259 американских солдат. За период боевых действий в Европе к высшей мере наказания были приговорены 70 американских военнослужащих, при этом один из них — за дезертирство, а все остальные — за убийства, изнасилования и изнасилования с убийством[1].
По мнению Энтони Бивора, у американских солдат попросту не было необходимости в изнасилованиях, так как у них в изобилии были сигареты, служившие универсальной «валютой»[50]. В то же время Елена Сенявская утверждает, что образ, внушаемый западному сознанию неверен, и что в западных зонах оккупации было много насилия. Сенявская приводит слова первого бургомистра Боннака (района Лихтенберга), который утверждал, что население предпочитает русскую оккупацию английской и американской.[45]
Воспоминания очевидцев
Стилевые проблемы
В этой статье или разделе имеется избыток цитат либо слишком длинные цитаты.
Излишние и чрезмерно большие цитаты следует обобщить и переписать своими словами.
Возможно, эти цитаты будут более уместны в Викицитатнике или в Викитеке.
Наиболее успешный ас в истории воздушной войны Хартманн, Эрих Альфред, одержавший 352 победы, сдался американцам в плен. На пути в Регенсбург идущая под американским конвоем колонна, в которой находились пилоты и сотрудники военной базы с их семьями, была перехвачена советской танковой частью. Немедленно мужчины были отделены от женщин и детей, причём женщин, независимо от возраста, раздели и началось их изнасилование. Только двум девушкам удалось бежать к американцам, которые отогнали красноармейцев под угрозой оружия и спешно уехали. При этом Хартман стал очевидцем продолжавшегося в течение более суток массового изнасилования на глазах их мужей и отцов, находящихся под прицелом автоматов ждавшей своей очереди смены советских солдат, их жён и дочерей, в том числе заканчивавшегося смертью малолетних. Некоторые немцы повесились ночью на бортах своих грузовиков после того, как задушили сами своих женщин, чтобы избавить их от дальнейших издевательств. Через некоторое время изнасилование внезапно прекратилось, но ночью некоторые бойцы вновь отправились в лагерь пленных и снова изнасиловали одну девочку. Наутро в расположении части появился советский генерал, который по указанию пострадавшей приказал вывести из стоя предполагаемых насильников, которым связали проволокой руки и на глазах строя повесили. Время и место этого события точно установлено: окрестности чешского города Писек 24—26 мая 1945 года, и потому может, при наличии доброй воли, быть проверено.[51]
В своих воспоминаниях Г. С. Каплан пишет, что видел тела убитых и изнасилованных немок на территории Восточной Пруссии, в то же время он пишет, что не помнит случая, чтобы кто-то из солдат его дивизиона занимался насилием или расстрелами, отмечая, что обычно дисциплина была образцовой[52].
В результате своих выступлений против насилий, очевидец Копелев был исключен из партии за «пропаганду буржуазного гуманизма и жалость к врагу», а затем арестован и осужден на том основании, что он «занялся спасением немцев», тем самым ослаблял моральный дух армии и агитировал против ненависти к врагу[53].
Бывший офицер-связист Леонид Рабичев описывает ряд эпизодов, по его словам, произошедших на его глазах в Восточной Пруссии:
… Котлов удивлялся. Заходишь в дом, и ни слова ещё не сказал, а немка спускает штаны, задирает юбку, ложится на кровать и раздвигает ноги…
«Женщины, матери и их дочери, лежат справа и слева вдоль шоссе, и перед каждой стоит гогочущая армада мужиков со спущенными штанами. Обливающихся кровью и теряющих сознание оттаскивают в сторону, бросающихся на помощь им детей расстреливают. Гогот, рычание, смех, крики и стоны. А их командиры, их майоры и полковники стоят на шоссе, кто посмеивается, а кто и дирижирует — нет, скорее, регулирует. (…)
А полковник, тот, что только что дирижировал, не выдерживает и сам занимает очередь, а майор отстреливает свидетелей, бьющихся в истерике детей и стариков. (…) До горизонта между гор тряпья, перевернутых повозок трупы женщин, стариков, детей»[3]
.
Вместе с тем Рабичев отмечает, что после того, как армия была переброшена из Восточной Пруссии в Силезию и передана 1-му Украинскому фронту, ситуация коренным образом изменилась:
На второй день по приказу маршала Конева было перед строем расстреляно сорок советских солдат и офицеров, и ни одного случая изнасилования и убийства мирного населения больше в Силезии не было.[3]
Подробные описания оргии изнасилования в Берлине содержатся в автобиографической книге культуролога Григория Померанца «Записки гадкого утенка». Автор, в тот момент фронтовой корреспондент, описывает массовые и систематические случаи изнасилований, свидетелем которых он стал. Изнасилования могли сопровождаться издевательствами: Померанц описывает случай, когда сразу несколько солдат изнасиловали 60-летнюю старушку, после чего вставили ей во влагалище бутылку. При этом, они первое время, по словам Померанца, проходили совершенно безнаказанно. Померанц рассказывает, как он отвел в контрразведку пьяного сержанта, совершившего попытку изнасилования. В контрразведке сержанта уложили спать, а утром отпустили в часть, не дав «даже трех суток ареста за безобразное поведение». В другом случае, некий лейтенант отыскал в бомбоубежище, где собрались немецкие женщины, красавицу-киноактрису и не только сам постоянно насиловал её, но и водил к ней всех своих приятелей. Немка обратилась за помощью к майору — начальнику Померанца, однако старший офицер мог лишь попытаться «усовестить» «компанейского» лейтенанта, с неясным результатом. Померанц также описывает известный ему случай самоубийства изнасилованной немки. Согласно Померанцу,
Сталин направил тогда нечто вроде личного письма в два адреса: всем офицерам и всем коммунистам[54]. Наше жестокое обращение, писал он, толкает немцев продолжать борьбу. Обращаться с побежденными следует гуманно и насилия прекратить. К моему глубочайшему удивлению на письмо — самого Сталина! — все начхали. И офицеры, и коммунисты. Идея, овладевшая массами, становится материальной силой. Это Маркс совершенно правильно сказал. В конце войны массами овладела идея, что немки от 15 до 60 лет — законная добыча победителя. (…) Недели через две солдаты и офицеры остыли. (…) Грабежи прекратились. Пистолет перестал быть языком любви. Несколько необходимых слов было усвоено и договаривались мирно. А неисправимых потомков Чингисхана стали судить. За немку давали 5 лет, за чешку — 10.[55]
В своих мемуарах фронтовик Н. Н. Никулин описал случаи изнасилования немок во время боевых действий. Один из солдат, который был бит Никулиным за грабеж, транслировал по телефону ему в отместку вопли и стоны жертв, когда: «Наши разведчики, находившиеся на наблюдательном пункте, воспользовались затишьем и предались веселым развлечениям. Они заперли хозяина и хозяйку в чулан, а затем начали всем взводом, по очереди, портить малолетних хозяйских дочек.»[56] Знакомая немка Никулина выбросилась из окна после насилия, совершенного над ней 6 танкистами.
В Германии вышла книга воспоминаний 80-летней Габриелы Кёпп, профессора физики, под названием «Ну почему я родилась девочкой?» («Warum war ich bloss ein Mädchen?»). Габриела пишет о том, как в январе 1945 года в возрасте 15 лет неоднократно подвергалась изнасилованию красноармейцами.[57]
Австралийский корреспондент во время войны Осмар Уайт на основе дневниковых записей выпустил книгу «Дорога Победителя», где рассказал о ряде актов насилия над женщинами со стороны американцев[58][59]. Свои впечатления от разговоров с берлинцами по поводу «зверств русских» он изложил так:
Я убежден в том, что Советы в те дни сделали больше для того, чтобы дать Берлину выжить, чем смогли бы сделать на их месте англо-американцы (…) Они проявили великодушие к последователям чудовища, лежавшего в своей берлоге под горами щебня. Но берлинцы, не смотрели на мир так, как этого хотелось бы русским. Везде был слышен шепот: «Слава Богу, что Вы — британцы и американцы — пришли сюда… Русские — это животные, … они отобрали у меня все, что было… они насилуют, воруют и расстреливают…» Антирусская истерия была настолько сильной, столько ходило вокруг историй о русских зверствах, что шеф англо-американского бюро по общественным связям нашел нужным собрать корреспондентов для того, чтобы дать разъяснения: «Запомните, — сказал он, — что среди немцев существует сильное и организованное движение, нацеленное на то, чтобы посеять семена недоверия между союзниками. Немцы убеждены, что им будет на пользу раскол между нами. Я хочу предупредить вас о том, чтобы вы не верили немецким историям о зверствах русских без тщательной проверки их достоверности…»[58][59]
Как наиболее объективное свидетельство о поведении русских (которое удалось получить) Осмар Уайт приводит диалог с одной женщиной средних лет:
В. — Сколько женщин было в этом здании?
О. — Думаю, нас было восемь. Трое были со мной в моей квартире.
В. — Вас изнасиловали?
О. — Нет. Один из них пытался сделать это со мной, но я говорю немного по-русски и сказала ему, что он пьян и позорит свою страну. Я попросила его передать другим, чтобы они оставили женщин в покое.
В. — И это его остановило?
О. — Да. Он был всего лишь мальчишка. Он казался пристыженным, но взял всю мою одежду с полок и из гардероба. Он сказал, что немцы в 41-м отбирали у женщин всю одежду, и что он не видит причины, по которой он не может взять то, что ему хочется. Я не пыталась остановить его. Утром он пришел с извинениям и пытался дать мне продукты.
В. — Откуда Вы знаете, что изнасиловали других женщин?
О. — Я видела, как русский изнасиловал мою подругу.
В. — Вы говорите, что в людей стреляли. Вы и в самом деле видели случаи, когда убивали гражданских лиц?
О. — Застрелили женщину с нашей улицы, которую я знала.
В. — Почему её убили?
О. — Русским показалось, что у неё был револьвер.
В то же время, очевидцы излагают и другой взгляд на события. Так, младший лейтенант Петр Кириченко говорил[60]:
Вопрос о мести фашистам как-то отпал сам собой. Не в традициях нашего народа отыгрываться на женщинах и детях, стариках и старухах. А невооруженных немцев-мужчин, пригодных для службы в армии, мне не приходилось встречать ни в городах Силезии, ни позже, в апреле, в Саксонии. Отношение советских солдат к немецкому населению там, где оно оставалось, можно назвать равнодушно-нейтральным. Никто, по крайней мере из нашего полка, их не преследовал и не трогал. Более того, когда мы встречали явно голодную многодетную немецкую семью, то без лишних слов делились с ней едой.
Капитан Анатолий Мужиков[61]:
На подступах к Берлину были спущены директивы и приказы вышестоящего командования войскам. В них было требование лояльно относиться к мирному немецкому населению, строго пресекались грабежи и изнасилования. Эти требования в войсках выполнялись.
Генерал армии Махмут Гареев, президент Академии военных наук[62]:
Конечно, проявления жестокости, в том числе и сексуальной, случались. Их просто не могло не быть после того, что фашисты натворили на нашей земле. Но такие случаи решительно пресекались и карались. И они не стали массовыми. Ведь как только мы занимали населенный пункт, там сразу создавалась комендатура. Она обеспечивала местное население продовольствием, медицинским обслуживанием. Порядок контролировала комендантская патрульная служба. Лично я участвовал в освобождении Восточной Пруссии. Говорю как на духу: о сексуальном насилии тогда даже не слышал.
Жительница Берлина Элизабет Шмеер[60]:
Нам говорили нацисты, что если придут сюда русские, то они не будут нас «обливать розовым маслом». Получилось совершенно иначе: побежденному народу, армия которого так много причинила несчастий России, победители дают продовольствия больше, чем нам давало прежнее правительство. Нам это трудно понять. На такой гуманизм, видимо, способны только русские.
По словам историка Энтони Бивора, проинтервьюировавшего ряд советских ветеранов Великой Отечественной войны, большинство отказывалось вспоминать об изнасилованиях. Они говорили, что слышали об этом, но добавляли, что подобные факты носили частный характер. Лишь немногие вспоминали, что являлись свидетелями такого рода сцен. «Все они поднимали перед нами юбки и ложились в кровать» — говорил Бивору бывший комсорг танковой роты Мальцев. Он даже хвастался тем, что «два миллиона детей рождены в Германии от советских солдат». По мнению Бивора, имеет место «примечательная способность ветеранов убедить самих себя», что жертвы были сами виноваты в изнасилованиях и даже рады им.[63]
В то же время Бивор приводит шокирующие свидетельства. Так, по его словам, Наталья Гессе, тогда — фронтовой корреспондент, говорила Бивору[64]: «Русские солдаты насиловали всех немок в возрасте от 8 до 80. Это была армия насильников.»
Вопрос о причинах
По мнению Энтони Бивора, первоначальной причиной насилий советских солдат над немками (в Восточной Пруссии) была месть за преступления, совершенные в СССР. "Однако затем, когда первоначальный запал ярости у советских солдат несколько угас, то главной причиной унижений женщины и садистского отношения к ней стало нечто другое. Три месяца спустя, в период битвы за Берлин, немки являлись для красноармейцев не столько предметом ненависти, сколько объектом добычи. Солдаты продолжали унижать женщин, но это унижение было, скорее, следствием негуманного обращения советских командиров со своими подчиненными. К этому Бивор добавляет подавление и вытеснение сексуальной сферы советским государством, что лишало советских солдат необходимого сексуального образования.[65]
Леонид Рабичев отказывается объяснять массовое изнасилование местью[3]:
Нет, не круговая порука, и вовсе не месть проклятым оккупантам — этот адский смертельный групповой секс. Вседозволенность, безнаказанность, обезличенность и жестокая логика обезумевшей толпы.
Григорий Померанц видит в изнасилованиях совокупность ряда факторов, включая пропаганду мести и социальный реванш[55]:
Я не знаю, что было решающим толчком к погрому, которым завершилась война: нервная разрядка после сыгранной трагической роли? Анархический дух народа? Военная пропаганда? (…) Пух — знак погрома, знак вольной волюшки, которая кружит, насилует, жжет... Убей немца. Мсти. Ты воин-мститель. Переведите это с литературного языка на матерный (на котором говорила и думала вся армия). (…) Русский мужик не скажет: нас угнетают. Он говорит иначе: вот они нас (глагол). «Барыня», карманьола смуты, выражает мужицкую идею равенства тем же глаголом:
Кака барыня ни будь,
Все равно её...
Убей немца, а потом завали немку. Вот он, солдатский праздник победы. А потом водрузи бутылку донышком вверх! Но офицеры, генералы? Почему они не прекратили безобразие? А они тоже думали по-матерному.
В то же время историк Никита Мендкович считает, что советский солдат вряд ли стал выбирать изнасилование, как способ мести[66]:
Представление о мести как сексуальной оргии скорей характерно для городской общественной психологии 1960-х годов. Как отмечал профессор-историк Р. Пайпс «пропитывающее» наш век насилие и «высвобождение» сексуальных фантазий приводит часто к тому, что «современный человек балуя свои садистские позывы проецирует их на прошлое». Человек с крестьянской психологией начала XX века скорей избил бы или покалечил обидчика, отнял бы собственность, чтобы компенсировать ущерб, но прибегнуть к изнасилованию подумал бы в последнюю очередь.
Оценки числа изнасилованных
Оценки числа изнасилованных женщин разнятся от десятков тысяч до двух миллионов[43][67][68][69][70]. Немецкий историк Мириам Гебхардт (Miriam Gebhardt) приводит оценку, что американские солдаты изнасиловали около 190 тысяч женщин в конце Второй мировой войны[71]. Д. Херцог соглашается с мнением, что в восточной зоне оккупации имели место «от одного до двух миллионов изнасилований» солдатами советской армии[72].
Карл Бам, профессор истории в университете Висконсин-Мэдисон, отмечает[73]:
«[…] Конечно, не все вели себя так, но немалочисленное меньшинство это делало.»
Энтони Бивор, насчитывает 1,4 миллиона изнасилованных женщин в Померании, Восточной Пруссии и Силезии, рассматривая это как «величайшее массовое изнасилование в истории»[74].
Ирландский журналист Корнелиус Райэн (Cornelius Ryan) в своей книге «The Last Battle» утверждал, что по оценкам врачей, с которыми он говорил, изнасилованиям в Берлине подверглись от 20 000 до 100 000 женщин.[75]
В американском журнале «October» в 1995 г.[76] в статье профессора Атины Гроссманн «A Question of Silence: The Rape of German Women by Occupation Soldiers»[77] сообщаются подробности того, как были получены эти цифры. По её словам, несмотря на развал нацистского государства, система здравоохранения продолжала функционировать.[78] В Берлине доктора с согласия протестантской церкви делали клиенткам — жертвам изнасилований аборты бесплатно. Все, что требовалось от женщины, — это предоставить письменное свидетельство за своей подписью (affidavit). Таких свидетельств для Берлина было получено от 20 000 до 100 000 (исследователи допускают, что часть их — ложная). В статье Гроссманн отмечается единообразие всех этих «свидетельств» — насильники в них преимущественно описываются как «монгольского или азиатского типа». Объясняя всплеск числа абортов, на который указывают многие авторы, Гроссманн утверждает, что все «nonmedical or noneugenic» (не оправданные медицинскими или «евгеническими» соображениями) аборты для немок в Третьем рейхе до начала 1945 года были запрещены. Не продавались даже контрацептивы — они распространялись только среди остарбайтеров. Характерно также, что в своих «свидетельствах» женщины указывали в качестве основного мотива для аборта не моральные, а социальные и экономические аспекты (например, то, что она не может себе позволить иметь ещё одного ребёнка).
В фильме и книге Хельке Зандер и Барбары Йор «BeFreier und Befreite» авторы исходят из того, что число женщин в Берлине, подвергшихся изнасилованию (некоторые — по несколько раз), превышает 100 000, но данные сильно разнятся.[79] Число в 1,9 миллиона по всей оккупированной территории было получено феминистками Йор и Зандер «on the basis of Hochrechnungen (projections or estimations)» — то есть экстраполяции и оценки.
Меры советского командования по борьбе с насилием и мародёрством
В опубликованной на английском языке книге[80] описывается факт решительного вмешательства советского командования по пресечению надругательств над немецкими женщинами и детьми, а именно трое солдат были повешены на глазах части за насилие над немцами.
За четыре года войны и оккупации Советский Союз потерял свыше двадцати миллионов человек убитыми на фронте, расстрелянными и замученными в плену, погибшими в результате бомбардировок и артиллерийских обстрелов советских городов, рабского труда и террора на временно оккупированной территории страны. В ходе одной только Берлинской наступательной операции советские войска потеряли более 78 тыс. человек убитыми и более четверти миллиона ранеными. Смерть и лишения за годы войны пришли в каждую советскую семью, и ненависть солдат и офицеров, вступивших с кровопролитными боями на вражескую территорию, была беспредельной. По мнению российского историка и президента Ассоциации историков Второй мировой войны О. А. Ржешевского, предотвратить насилие не удалось, но оно всё же было сдержано, а с течением времени и сведено к минимуму[81].
Ещё в январе 1945 г., со вступлением Красной армии на территорию Германии в Восточной Пруссии и Силезии, советским командованием были приняты серьёзные меры с целью предотвратить массовое насилие по отношению к мирным гражданам. 19 января 1945 г. верховным главнокомандующим был подписан приказ о недопущении грубого отношения к местному населению, который был доведён до всех военнослужащих. Соответствующие приказы по подчинённым частям и соединениям были отданы Военными советами фронтов, командующими армиями, командирами дивизий и т. д. Так, например, приказом Военного совета 2-го Белорусского фронта (командующий Маршал К. К. Рокоссовский) предписывалось мародёров и насильников расстреливать на месте преступления.
20 апреля 1945 г. была издана Директива Ставки Верховного Главнокомандования командующим войсками и членам военных советов 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов № 11072 об изменении отношения к немецким военнопленным и гражданскому населению[81][82]:
1. Потребуйте изменить отношение к немцам как к военнопленным, так и к гражданским. Обращаться с немцами лучше. Жестокое отношение с немцами вызывает у них боязнь и заставляет их упорно сопротивляться, не сдаваясь в плен. Гражданское население, опасаясь мести, организуется в банды. Такое положение нам невыгодно. Более гуманное отношение к немцам облегчит нам ведение боевых действий на их территории и, несомненно, снизит упорство немцев в обороне.
2. В районах Германии к западу от линии устье реки Одер, Фюрстенберг, далее река Нейсе (западнее) создавать немецкие администрации, а в городах ставить бургомистров — немцев. Рядовых членов национал-социалистической партии, если они лояльно относятся к Красной армии, не трогать, а задерживать только лидеров, если они не успели удрать.
3. Улучшение отношения к немцам не должно приводить к снижению бдительности и панибратству с немцами.
— Ставка Верховного Главнокомандования - И. Сталин
Командующими фронтами было приказано довести эту директиву «до каждого офицера и бойца действующих войск и учреждений фронта» и «произвести в частях проверку знаний указаний тов. Сталина всеми категориями военнослужащих».[83]
Командующий 4-й танковой армией 1-го Украинского фронта Д. Д. Лелюшенко вспоминал[84]:
Командирам соединений, частей и политическим органам в связи с этим военный совет армии дал указание об усилении бдительности и воинской дисциплины в отношении к местному населению, напомнил об интернациональной миссии воинов Красной Армии. По этим вопросам среди воинов велась разъяснительная работа всеми командирами, политработниками, партийными и комсомольскими организациями. Короткие привалы во время дозаправки танков горючим, пополнения боеприпасами,— словом, каждая минута была использована для разъяснительно-воспитательной работы.
В то же время разъяснительная и воспитательная работа политорганов сопровождалась жёсткими карательными мерами со стороны военных комендатур и военной прокуратуры. По данным военной прокуратуры, в первые месяцы 1945 г. за совершённые бесчинства по отношению к местному населению было осуждено военными трибуналами более 4 тыс. офицеров и большое число рядовых. Несколько показательных судебных процессов завершились вынесением смертных приговоров.[81]
2 мая 1945 г. военный прокурор 1-го Белорусского фронта генерал-майор юстиции Л. Яченин в своём донесении о выполнении директив Ставки Верховного Главнокомандования и Военного совета фронта докладывал[81]:
... Военная прокуратура ... потребовала от военных прокуроров армий и соединений взять под личный контроль исполнение этих особо важных указаний и всеми мерами обеспечивать их выполнение. На основе материалов военных прокуроров изданы специальные приказы с приведением конкретных фактов неправильного отношения к немецкому населению; были вынесены решения о предании виновных лиц суду и т. д.
В отношении к немецкому населению со стороны наших военнослужащих безусловно достигнут значительный перелом. Факты бесцельных и (необоснованных) расстрелов немцев, мародёрства и изнасилований немецких женщин значительно сократились, тем не менее ... ряд таких случаев ещё зафиксирован.
Если расстрелы немцев в настоящее время почти совсем не наблюдаются, а случаи грабежа носят единичный характер, то насилия над женщинами все ещё имеют место; не прекратилось ещё и барохольство, заключающееся в хождении наших военнослужащих по бросовым квартирам, собирании всяких вещей и предметов и т. д.
Насилиями, а особенно грабежами и барохольством, широко занимаются репатриированные, следующие на пункты репатриации, а особенно итальянцы, голландцы и даже немцы. При этом все эти безобразия сваливают на наших военнослужащих...
Вряд ли можно было ожидать немедленного изменения ситуации, и даже в конце мая начальник политуправления 1-го Белорусского фронта генерал-лейтенант Галаджев докладывал[81]:
Директива Ставки Верховного Главнокомандования об изменении отношения к немецкому населению подавляющей массой личного состава частей фронта понята правильно, в результате отношение военнослужащих Красной армии к мирному населению Германии в последнее время заметно изменилось. Сейчас можно нередко наблюдать примеры, когда отдельных бойцов, допускающих бесчинства по отношению к немецкому населению, призывают к порядку их же товарищи.
Это однако не означает, что мы за короткий срок уже смогли добиться абсолютного перелома в отношениях военнослужащих к немецкому населению. Надо прямо сказать, что в частях фронта ещё есть такие люди, которые никак не могут смириться с изменением отношения к немцам. Это в первую очередь те люди, семьи которых сильно пострадали от зверств немцев и имеют к ним личные счета мести. Особо распространены настроения, выражающие недовольство тем, что для немецкого населения установлены высокие нормы снабжения. Говоря об этом, бойцы и офицеры ссылаются на то, что немцы в Берлине сейчас получают хлеба и других продуктов больше, нежели некоторые семьи военнослужащих в Советском Союзе.
В искусстве
В романе Гюнтера Грасса «Жестяной барабан» (1959) в сюрреалистической манере описаны последствия взятия Данцига советскими войсками: с примерами убийства мирного жителя и группового изнасилования[85].
Немецкий художественный фильм «Безымянная - Женщина в Берлине» (2008) рассказывает о положении немецких женщин в первые послевоенные дни весной 1945 года в Берлине, под оккупацией Красной армией.
Немка — главная героиня фильма «Хороший немец» была изнасилована советским офицером.
В композиции «Снайпер» группы Агата Кристи описано изнасилование немки советским офицером.
Альтернативный взгляд на события
Монумент в Трептов-парке. Берлин.
Альтернативный взгляд на события содержится в советской и постсоветской истории войны, рассматривающей вступление Красной армии на территорию Германии как освободительный поход, имеющий целью освободить немецкое население от нацизма. Наиболее известным выражением этой точки зрения является памятник воину-освободителю в Трептов-парке (Берлин), где в аллегорической форме в монументальной фигуре красноармейца отражена роль солдата Красной армии в освобождении населения Германии. Идея памятника основана на реальном факте проявления советским солдатом гуманного отношения к ребёнку враждебного государства.
Историки Ю. Т. Темиров и А. С. Донец писали, что памятник в Трептов-парке вызывал у граждан Германии иные ассоциации, чем у граждан СССР: для первых он являлся напоминанием о примерно 300 тысячах детей, родившихся у немецких женщин, изнасилованных советскими военнослужащими[86].
См. также
ваконда » 07 май 2015, 08:24
Gellemar » 07 май 2015, 09:06
И такие люди так или иначе ВСЕГДА есть со всех сторон конфликта.
Остановить войны можно только тогда, когда человечество качественно измениться (в том числе на уровне логики поступков и "мотивов для жизни" каждого живущего) Тэнгу » 07 май 2015, 09:16
gavrik писал(а): Слава Советскому Воину Освободителю! Трижды Ура!
Думаете спасает? Может насиловать несёт?
gavrik » 07 май 2015, 09:18
Gellemar писал(а):ойна ожесточает человека. Даже изначально доброго человека. Для некоторых же не слишком добрых людей война суть индульгенция на преступления. Франшиза на "законные" грабежи, насилия и убийства
ваконда писал(а):Зачем смоковать подробности,
gavrik » 07 май 2015, 09:20
Тэнгу писал(а):Насиловать - слишком скучно. Он сперва принесет ее в жертву Жругру, вынув сердце и детскую матку, потом поджарит на Вечном огне и съест.
А я всё задавался вопросом :зачем ему меч? 
Убить то из автомата можно, а вот расчленить автоматом не получится.Спасибо ,Тэнгу, ты весьма осведомлённая в процессах жертвоприношения 
Тэнгу » 07 май 2015, 09:21
gavrik » 07 май 2015, 09:24
Тэнгу писал(а):gavrik, а если серьезно. то может, посчитаешь изнасилованных немецкими солдатами на оккупированной территории?
Тэнгу » 07 май 2015, 09:28
ваконда » 07 май 2015, 09:29
Во избежание повторения. А в России сейчас происходит процесс такого растормаживания самого тёмного в человеке,в том числе и через "культ победы"
PavKa » 07 май 2015, 09:49
ваконда писал(а):Слава Украине-напыщенное гепертрофированное ощущение государственности своей страны как самой справедливой и лучшей, "Украина По Над Всем" хотя это не так далеко
ваконда » 07 май 2015, 10:04
Украина прежде всего..
gavrik » 07 май 2015, 10:22
PavKa писал(а):Все они просто люди которые пытаются выжить в этом государстве, особенно на его помошщь не надеясь.
Они ощущают себя одинокими колосками в поле, как говорил Раос.
потому как ощущают себя неконкурентноспособными в одиночку.Мотивация такая: мол я вот такой тупой, ущербный, но государство меня защитит от произвола более развитых индивидуумов 
Стая временных союзников для достижения общих целей.А вот законы внутри этой стаи бывают самые мерзопакостные,но что бы стая продолжала существовать -членам её нужно законами этой стаи гордиться.Именно демоническая гордыня порождает ШАВВУ.Без гордыни не бывает шавва. Есть гордыня и есть гордость.Я вот горжусь вкладом своих предков и земляков в дело разгрома фашистского режима в Германии, но шавва при этом не выделяю потому как критически вижу трагедию там,где шаввогоны видят "Победу". Тэнгу » 07 май 2015, 10:40
gavrik » 07 май 2015, 10:50
Та да Владыка Саурон вернулся... и ищет Колечко Всевластия.Хочет Мордовию свою над миром поставить Не ссы ,Тэнгу, добьём проклятый Мордор и колечко бросим в огонь Ородруина 
Кольцо должно быть уничтожено, Смерть Жрограм! Тэнгу » 07 май 2015, 10:51
gavrik » 07 май 2015, 10:53
Тэнгу писал(а):gavrik, обязательно добьем проклятый Мордор, и колечко спалим (вместо того, чтобы крепко насадить на палец, как завещал Андреев)! Смерть фашизму! За НАШУ Победу!
ГЕРОЯМ СЛАВА!Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 0
Пользователи
Регистрация
Вход