[Sarmat]

Из книги историка Милюкова "Очерки русской культуры", стр.1

Первый опыт командировки русских за-границу для обучения,сделанный
Годуновым,кончился полной неудачей.В Москве относились крайне осторож-
но к заграничным поездкам,отпускались лишь акклиматизировавшиеся иност-
ранцы и их сыновья,а на русских 'был наложен запрет.Один из немногих,на-
рушивший этот запрет чиновник Посольского приказа Катошихин,передает
соображения,коими руководилось правительство:"для науки и обучения в
иные государства детей своих не посылают,страшась того:узнан тамошних
государств веру и обычаи и вольность благую,начали бы свою веру отме-
нять и приставать к другим,» о возвращении к домам своим и к сродичам
бы попечения не имели и не мыслили"/вот так культура родины???Т!1-мое/.
Таким образом,за-границу не могли попасть как раз те,кому такое путе-
шествие могло бы принести пользу/но вред рабовладельческой системе/.Из-
редка ПОЯВЛЯЛОСЬ в Европе русское посольство,но московские чиновники,
волей правительства становившиеся импровизированными дипломатами,меньше
всего были подготовлены к роли наблюдателей езропейокой жизни.Незнако-
мые с языками,кое-как вычитывавшие по тетрадке,слово за словом,свои
официальные речи,они озабочены Сыли одннм:кок бы не сделать яианего па-
га, чю было бы умалением чести государя и не подвело бы их под служеб-
ное взыскание.Они не прочь были иной раз попользоваться непривычной сво-
бодой жизни,но то,как они понимали згу свободу,вызывало отвращение в
невольных свидетелях их разгула.Это было,в глазах европейских наблюда-
- телей,даже не"варварство",а просто"скотствоив"сзинство"/недаром царь
Грозный говорил про русских,что это-скоты/.От удовольствий европейского
стиля,так же как от наслаждения путепестпием-картинами природы,памятни-
ками искусства,приобретениями культуры-отделялп их Китайская стена,соз-
данная нх собственной умственной и" нравственной грубостью.Куда бы они
ни являлись,они несли с собой всюду,в буквальном и в переносном смысле,
свою собственную атмосферу:помещения,в которых они останавливалисьпри-
ходилось проветривать/выпускать"русский дух"/и чистить чуть ли не целую
неделю.Их появление на улице,в парчах и в шелку красного,желтого или
зеленого цвета,в длиннополых халатах,с высочайшими воротниками и длин-
нейшими рукавами,в меховых шапках азиатского покроя,собирало около них
толпу зевак:не то ото был маскарад,не то религиозная процессия,не то
просто этнографический курьез,вывезенный каким нибудь предприимчивым
антрепренером из заморских стран,пместе с нхгльскнми крокодилами и афри-
канскими львами.
Когда в Москве поняли к кснцу ХУХ1 пека,какое несуразное впечатление
производят за-границей эти доморощенные дипломаты,всего больше хлопотав-
шие о том,как бы не уронить достоинство своего государя,то их стали
заменять обжившимися в России иностранцами.
Итак,поездки за-границу ничего не могли дать для усиления иноземного
влияния в России."
Со всех сел в ту пору гнали мужиков в большие города для создания
войска для войны,под стеками Смоленска.

Шди мужики и кляли на чем свет стоит,не только поляков,но больше все-
го бояр,самого царя Михаила,а больше всех проклинали"светлейшегоипат-
риарха Филарета.Татаринов только в ус усмехался и думал:"наше берет!"
Но не так то было одолеть рабскую стихию:
Когда прибыл на Дон Татаринов и успокоил Круг,то в Москву собирался
ехать Атаман Старой,для сопровождения турецкого посла Алей-агу,аремен-
но заменившего Фому Контакузена,отлеживающегося от страха тех минут,
когда он сидел на бочке с порохом.
Царь принял,хотя и холодно,но без укоризны Старого и спросил:
•-Зачем посол турецкий приехал в Москву?Как ты думаешь?
-Подбить тебя на войну с поляками.
-Нас казаков унять.Султан пойдет войной на Персию.Боится Амурат,что-
бы с тыла мы не ударили.Гроза идет с турской стороны...Когда Амурат
двинется на Багдад,мы должны взять Азов!
-Ересь ты мелешь,Старой I
-Не ересь,пойдут на это все казаки;запорожцы,булгары,сербы.Нужно их
только поднять.А как только начнется война с Польшей,то нужно ожидать,
что Крымский хан,по требованию турок,начнет набеги на русские поселе-
ния. А тк,государь,грозишь нам иметь дружбу с погаными.
-А помолчи...нет сил тебя слушать,разбойник!
Старой немного помолчал,но снова качая:'1
-В народе ходят слухи,что светлейший патриарх ведает военное дело и
разбойное...Не к лицу это соятитслю-ему надлежит ведать церквами и мо-
настырями. ..
Весь внутренний гнев против Филарета,приносившего столь много обид и
крови казакам,вылилея у смелого Атамана.
Царь вскочил разгневанный,крикнул к двери.Появился мгновенно обер-па-
лач Савва Языков.
-Железом жечь язык атаману!Уведи его!
А тем временем царю доносили,что татары Крыма пошли войной на русские
окраины,взяли в полон много людей так,что их девать некому,-продавали
за чашку проса каждого.
Не дождавшись на Дону Старого,Атаман Каторжный прислал в Москву дру-
гую станицу с извещением о большой кровавой битве о татарами на речке
Быстрой,что северо-восточнее Донца.Атаман писал:
-Побили свыше шести тысяч татар.
В этой конной битпе Каторжный применил знаменитый тактический прием
""вентеря".с обхватом флангов и захода в тыл.Царю не с кем было посове-
товаться-Филарет подыхал.Царь крикнул палачу Языкову привести тайно
•Атамана Старого.Увидев его,царь отшатнулся:лицо его черно-синее,вспух-
"нуошие губы,покрытые язвами-дрожйли,впалые щеки с черными пятнами вва-
ливаются, одежда-грязные лохмотья.
Старой приблизился к царю и окровавленным комком языка,еле вымолвил:
-Теперь доволен,царь!Зачем позвал?
-Грешен перед Богом,-вырвалось у царя.Сейчас же поезжай на Дон.Тата-
ры- лезут на окраины.Возьми мой кафтан,в знак моей ласки царской.Царь
онял кафтан и накинул на плечи Атаману.Старой невольно усмехнулся,-
говорить полусожженным языком трудно.Царь протянул грамоту для Атамана
Каторжного с похвалой Войску"промышлять над татарами,чинить над ними
поиски,сколько Бог помощи даст,разоряйте татарские улусы,людей побивай-
- те,жен и детей их в полон забирайте.Спасайте государство наше!.."
Отпущено было для казаков Старого и Наума Васильева,освобожденного
из тюрьмы:476 ведер пива,476 ведер меду,476 ведер вина;разных заморс-
ких сукон и жалованье для войска.Царь велел приехать в Москву и Атама-
ну Каторжному:"для царской ласки".

Исследуя материалы по Казачьей истории,я натолкнулся в трудах знаме-
нитого академика Н.Я. Марра,-установившегося древность Казачьего народа,
где он говорит:
"Когда социальное положение народа понижается,вызванное событиями,то
этот народ называют:воры,разбойники,изменники;когда же социальный авто-
ритет повышается,то говорят:народ этот благородный и бывает ему почет".
Так в с слабовольным царем Михаилом было:советы лицемерного интригана
Филарета приносили вред государству и страдания в войнах казакам.

ген. Коноводов
«Казачий народ»
1965 г.


Генерал Коноводов писал:

«В 1904 году мне пришлось быть юнкером на традиционном торжестве, в городе ЧЕРКАССКЕ, по случаю ежегодных воспоминаний о грандиозных сражениях Казаков с Турками за обладание крепостью Азова. После великолепного парада и торжественного молебна в Соборе, собравшиеся казаки низовых станиц разместились не в самом старом городе, а на зеленом лугу, на берегу Дона, в раскинутых палатках и около расставленных широко столов, и Тихий Дон загулял, старинные песни понеслись по Дону…

На следующий день я посетил Собор. Он был открыт, молящихся еще не было, в ожидании панихиды. Ктитор Собора показал мне достопримечательности его. Меня поразили великолепные иконы греческого старинного письма, хранящиеся в специальных застеклянных столах. Таких драгоценностей бриллиантов: алмазов, сапфиров, рубинов и др. драгоценных камней, в. таком громадном количестве окаймлявших эти иконы-жертвы казаков в веках, я не видел впоследствии ни в Петербурге, ни в Москве, а только в Соборе Лурде во Франции.

Выходя из залы Собора, я увидел в притворе Собора глубокого старика, который стоял, обратившись к стене, и что-то шептал, и крестился. Мне это показалось странным и я, остановившись около старика, почтительно спросил: «дорогой дедушка, что же это Вы стоите около стены одинокий и молитесь, а не в самом Соборе?» Он как-то вздрогнув, повернул ко мне свое светлое лицо, обрамленное белой бородой патриарха, глаза его загорелись радостным блеском, как бы перед каким то светлым видением, обнял мою голову и ласково заговорил: «скоро начнется панихида по убиенным великим Атаманам и Казакам героям Азова, а вот по самому то из всех великих Атаману, панихида запрещена», и он указал пальцем на низ стены, где была вделана зацементированная громадная цепь; «вот здесь то прикован был орел Дона», глухо с рыданиями в голосе продолжал старик и замолк; затем он истово осенил себя крестным знамением, стал на колени и благоговейно поцеловал цепь. Меня это поразило и какая то дрожь пробежала по телу, мелькнула мысль: сумасшедший… Но лицо его горело таким овеянным вдохновенным взором своих чудных ласково-грустных глаз, из которых сочились слезы, как те бриллианты, которые я только что видел на иконах, что я схватил руку старика и жалостливо опросил: «дедушка, почему же ты плачешь, дорогой!» Он дрожащим голосом ответил: «я целовал эту цепь, как Казачью святыню, к ней был прикован знаменитый во всей Истории Донской Атаман Степан Тимофеевич Разин, который твердо стоял за Свободу Казачьего народа и хотел, жертвуя собой, освободить и русский народ из рабства царей, но своими же казаками Иудами был предан, и этой казачьей гордости, апостолу святой Свободы, в Москве отрубили голову, чтобы затем превратить и свободолюбивый Казачий народ в рабов. Целуй же и ты, дорогой сынок, эту цепь-святыню и таким образам мы совершим панихиду». В каком-то лихорадочном состоянии я склонился и поцеловал цепь…
В притвор входили стройным шагом, во главе с есаулом Н.А. Красновым любимцем юнкеров, мои по классу товарищи, а за ними священник с хором, старые и молодые казаки, казачки, дети. Панихида началась…

Долго носила меня судьба: по стогнам России, Польше, Румынии, Болгарии, на Карпатах, в Эстонии, Литве, на Кавказе… Был неоднократно в Петербурге и Москве, где поразило меня яркое расслоение народа на высших надменных и низших, рабски склоняющих свои головы. И везде и всюду за мной как тень следовала цепь Атамана Разина. Она явилась в моей судьбе, как Альфа и Омега, как жизненный университет историко-филологического факультета».