[alekseymoon]

ОРДЕНА ЛЕНИНА ГВАРДЕЙСКИЙ СОЮЗ

КОММУНИСТИЧЕС КИХ ПИСАТЕЛЕЙ
ГЛАВНОЕ УПРАВЛЕНИЕ
БЕЗБУМАЖНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ (БЕЗБУМЛИТ)

[alekseymoon]

Под дружный треск клавишей подполковник мне рассказал, что его отряд состоит из начинающих писателей, или, как их еще называют, подписателей или подкомписов. Сам он является их руководителем, и его должность называется писатель-наставник. Подкомписы в жаркую погоду работают обнаженными до пояса во избежание преждевременного износа одежды. Все подкомписы еще только сержанты. У них пока нет достаточного писательского стажа, поэтому излагать свои мысли непосредственно на бумаге им пока что не разрешают. Но они разрабатывают разные аспекты разных тем на компьютере, потом их разработка поступает к комписам, а те уже создают бумажные произведения.

- Вы, наверное, никогда не видели компьютера? - осведомился подполковник.

- Ну почему же, почему же? - тут же вмещался Смерчев. - Классик Никитич не только видел, но даже и сам некоторые свои сочинения написал на компьютере.

- Ну да, - сказал я, - да, уже не удивляясь осведомленности Смерчева. - Кое-что я действительно сочинял на компьютере, но у меня был не такой компьютер, у меня был с экраном, на котором я видел то, что пишу, и, кроме того, у меня было печатное устройство, на котором я написанное тут же отпечатывал.

- Вот видите! - радостно сказал подполковник. - Ваше древнее устройство было слишком громоздко. А у нас, как видите, никаких экранов, никаких печатных устройств, ничего лишнего.

- Это действительно интересно, - сказал я, - но я не понимаю, как же ваши сержанты пишут, как они видят написанное?

- А они никак не видят, - сказал подполковник. - В этом нет никакой потребности.

- Как же нет потребности? - удивился я. - Как же это можно писать и не видеть того, что пишешь?

- А зачем это видеть? - в свою очередь удивился подполковник. Для этого существует общий компьютер, который собирает все материалы, сопоставляет, анализирует и из всего написанного выбирает самые художественные, самые вдохновенные и самые безукоризненные в и дейном отношении слова и выражения и перерабатывает их в единый высокохудожественный и идейно выдержанный текст.

Должен признаться, что о таком виде коллективного творчества я никогда не слышал. Мне, естественно, захотелось задать еще несколько вопросов подполковнику, но Смерчев, глянув на наручные часы, сказал, что нам пора идти, а все, что мне непонятно, он сам охотно объяснит.

По-моему, подполковник был рад, что мы уходим. Он снова скомандовал: "Встать, смирно" (причем Охламонов, конечно, опять не встал), мы со Смерчевым сказали сержантам "до свиданья" и вышли.

- Ну, вы поняли что-нибудь? спросил Смерчев, как мне показалось, насмешливо.

- Не совсем, признался я. Я все-таки не совсем понял, куда идет тот текст, который пишут сержанты.

- А вот сюда он идет, сказал Смерчев и показал мне на дверь с надписью:

ОТДЕЛ ЭЛЕКТРОННОЙ ОБРАБОТКИ

ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫХ ТЕКСТОВ
ВХОД ПО ПРОПУСКАМ СЕРИИ "Д"

Два суровых автоматчика у дверей вниматель но следили за всеми, кто к ним приближался.

Я спросил Смерчева, зачем такие строгости, и он охотно объяснил, что здесь и находится тот самый совершенно секретный компьютер, который запоминает и анализирует текст, написанный первичными писателями, выбирает наиболее удачные в идейном и художественном отношении фразы и составляет общую композицию.

[alekseymoon]

РАСКРЫТИЕ ТАЙНЫ

Смерчев предложил мне выпить по чашке кукурузного кофе, и мы зашли в писательский УПОПОТ (Удовлетворение Повышенных Потребностей), где за сравнительно чистыми столиками сидели исключительно полковники и генералы. Несмотря на мое малое звание, они все немедленно встали и приветствовали меня дружными аплодисментами.

Среди них я сразу углядел Дзержина Гавриловича, который в дальнем углу приветливо помахал нам рукой.

Дзержин сидел с каким-то очень молодым генералом, которому, если бы не его звание, я бы дал лет двадцать пять, но и, учитывая звание, никак не дал бы больше тридцати. Лицо его мне показалось очень знакомым, но я понимал, что впечатление это обманчиво. Я уже встретил здесь много людей, которые напоминали мне кого-то из прошлой жизни. Я сказал обоим генералам: "Слаген", и они мне ответили тем же. Смерчев сказал, что он куда-то торопится и потому передает меня на попечение Дзержина Гав риловича.

- Хорошо, - сказал Дзержин и, дождавшись, когда Смерчев ушел, представил мне молодого человека как Эдисона Ксенофонтовича Комарова.

- Очень и очень рад! - сказал тот, энергично тряся мою руку. - Как говорят ваши немцы, зерангенем. Я, между прочим, очень люблю немецкий язык, хотя по-немецки говорит не с кем.

- Вы тоже писатель? - спросил я.

- О, найн! - горячо и весело запротестовал тот. - Я совсем по другой части. Хотя в наших профессиях есть много сходства.

- То есть? - спросил я.

- Видите ли, я биолог и работаю над созданием нового человека. Разница состоит в том, что вы создаете своих героев силой воображения, а я с помощью достижений современной науки.

- И что же за героев вы создаете?

- А это я вам с удовольствием как-нибудь и расскажу и покажу. Вот как только вы тут со всем ознакомитесь и освободитесь, приезжайте ко мне в Комнаком...

- Куда? - переспросил я.

- Комиш! (10) - закричал молодой человек по-немецки и засмеялся. - Первый раз вижу человека, который не знает, что такое Комнаком.

- Классику это простительно, - заметил Дзержин Гаврилович. - Он прибыл к нам совсем недавно и еще не во всем разобрался.

- Натюрлих (11), - охотно согласился молодой человек и объяснил мне, что Комнаком - это Коммунистический Научный Комплекс, генеральным директором которого он, Эдисон Ксенофонтович, является.

- Там проводятся биологические эксперименты? - спросил я.

Всякие, - сказал он. - У нас в Комплексе сосредоточены все науки, и я всем этим руковожу, но сам лично занимаюсь исключительно биологией. Я вам все покажу, обязательно приходите. А пока мне, извините, пора. Он пожал руку мне и Дзержину Гавриловичу и тут же исчез.

Мы остались вдвоем, и Дзержин Гаврилович долго расспрашивал меня о моем впечатлении от всего увиденного в Безбумлите.

Я высказался самым одобрительным образом об уровне технической оснащенности коммунистических писателей, но в то же время выразил осторожное сомнение относительно твор ческой свободы, которой эти писатели пользуются.

- Меня удивило, - сказал я, - что они все обязательно должны писать так называемую Гениалиссимусиану. Я нисколько не сомневаюсь в многочисленных достоинствах Гениалиссимуса, но все-таки мне кажется, что у писателей могли бы существовать и какие-то другие темы.

Кажется, мои слова Дзержину Гавриловичу не очень понравились.

- А кто вам сказал, дорогуша, что они все обязаны писать именно Гениалиссимусиану? - спросил он, нахмурившись. - Неужели Смерчев?

- Ну да, признался я, тут же испугавшись, не подвожу ли Коммуния Ивановича. - Именно он мне это все и сказал.

- Какая глупость! - горячо возмутился Дзержин. - Какая клевета! И вы, такой умный и наблюдательный человек, неужели могли поверить подобному вздору?

- Ну а как же я могу не верить? - сказал я. - Я же здесь человек совершенно новый.

- Ну так вот, поверьте мне, - сказал Дзержин решительно. - Я пользуюсь репутацией очень прямого и правдивого человека. Поверьте мн е, все, что сказал вам наш уважаемый Коммуний Иванович, есть полная чушь и глупость. Наши подкомписы пользуются такой свободой, какой не было никогда ни у кого. И пишут они не то, что им приказывают, а абсолютно все, что хотят. Хотят, пишут за Гениалиссимуса, хотят - против. Никаких ограничений для них не существует.

- Странно, странно, - сказал я, несколько смущенный столь противоречивыми сообщениями. - Но я надеюсь, то, что сказали мне Смерчев и Сучкин насчет компьютера, который обрабатывает все написанные тексты, выбирая из них самое лучшее в идейном и художественном отношении, это правда?

- А, ну это, конечно, правда, - охотно согласился Дзержин. - Компьютер у нас действительно замечательный. Лучший в мире. Между прочим, - он посмотрел мне прямо в глаза, - это мое детище. Это я лично изобрел этот компьютер.

- Вы? - переспросил я, чуть не поперхнувшись кофе.

- Я. А что, не похоже?

- Нет, я ничего не говорю, - сказал я, порядком смутившись. - Но вообще-то... Если вы изобре ли такое сложное техническое устройство, значит, вы просто очень крупный изобретатель.

- Да-да, - лениво согласился Дзержин. - Если говорить без лишней скромности, я, надо признаться, довольно крупный изобретатель. Кстати, не хотите ли посмотреть, как мой компьютер работает?

- А можно? - спросил я с некоторым недоверием.

- Что за вопрос! - развел руками Дзержин. - Кому-то, может, и нельзя, но уж вам- то, конечно, можно. Тем более, что Гениалиссимус лично распорядился ознакомить вас со всем лучшим, что есть в нашей республике.

Признаюсь, таким неизменным ко мне вниманием Гениалиссимуса я был очень и очень польщен.

Выйдя из Упопота, мы направились прямо к двери, за которой должно было находиться это уникальное электронное устройство.

Часовые почтительно салютовали нам взятием оружия на караул.

За дверью, в которую мы вошли, находилась сравнительно небольшая комната, где стояли еще двое часовых и за канцелярским столом под портретом Гениалиссимуса сидел моложавый дежурный в чине майора. Увидев Дзержина, майор вскочил и, заикаясь от волнения, доложил, что за время его дежурства на охраняемом объекте никаких происшествий не случилось.

- Ну и очень хорошо, - сказал Сиромахин. - Молодец. А мы вот с Классиком решили проверить, как наша машина работает. Дай-ка нам книгу посетителей.

Книга эта в красном коленкоровом переплете была совершенно новая. Ею даже вообще, по-моему, никто до меня не пользовался. Я спросил, что я должен написать.

- Ну, напишите, что вы, ознакомившись с машиной, обязуетесь никому не рассказывать о ее конструкции и принципе работы.

Это обязательство не показалось мне слишком обременительным. В устройстве компьютеров я, как уже было сказано, ничего совершенно не смыслю и поэтому никаких связанных с ними тайн выдать не могу даже под пыткой.

После того как я выполнил требуемое, Сиромахин приказал открыть дверь, которую я не сразу заметил. Это была узкая железная дверь, вроде тех, которые бывают на подводных лодках.

Сначала с этой двери сорвали сургучную печать, потом долго крутили какие-то ручки и набирали цифры на двух номерных дисках.

- Дверь прямо, как в Швейцарском банке, - заметил я.

- Правда? Мне показалось, что Дзержин посмотрел на меня как-то странно. - В самом деле очень похоже?

- Мне кажется, что похоже, - сказал я. Хотя, честно признаться, я ни в одном из банков Швейцарии отродясь не бывал.

- Вы никогда не были в Швейцарском банке? - переспросил Сиромахин.

- Никогда не был, - повторил я. А почему вас это удивляет?

- Меня вообще никогда и ничто не удивляет, - сказал Дзержин Гаврилович. Но я просто думал... у меня есть такие сведения, что вы там бывали.

- Увы, - сказал я, - увы! Ваши сведения ненадежны.

- Странно... - Он все еще никак не мог справиться с дверью. - Вообще-то у меня сведения бывают очень даже надежные. А может быть, вы были там каким-то иным способом, а? Он перестал возиться с замком и посмотрел на меня внимательно.

- Что вы имеете в виду? - спросил я.

- Я имею в виду, что некоторые люди вашей профессии обладают сильно развитым воображением и при помощи воображения могут проникнуть куда угодно, даже в Швейцарский банк. Это правда или нет?

- В некотором смысле, конечно, правда, - согласился я. - Проникнуть в банк с помощью воображения можно, а вот унести оттуда то, что лежит, это почему-то не получается.

- Ну, - улыбнулся Дзержин, - для того чтобы унести, можно найти кого-нибудь попроще, а вот так, чтобы проникнуть мысленно, находясь на далеком расстоянии и подглядеть, где там чего лежит, это доступно совсем не каждому.

Ему удалось наконец справиться с замком. Дверь со ржавым скрипом отворилась, и мы оказались в тускло освещенном коридорчике, в конце которого была еще одна дверь, точно такая, как первая. Первую дверь за нами закрыли, и только после этого Сиромахин открыл вторую.

- Ну теперь, - сказал он несколько торжественно, - дайте вашу руку и закройте глаза. И попробуйте включить ваше воображение. А потом, когда глаза откроете, интересно будет сравнить то, что вы вообразили, с тем, что увидели.

Предвкушая необычайное, я охотно включился в эту игру. Я честно закрыл глаза и ведомый Дзержином за руку, прошел вперед, неуверенно ставя ноги.

Дверь за моей спиной с грохотом затворилась.

Дзержин отпустил мою руку, и я попытался себе представить то место, в котором я нахожусь. Я вообразил большой зал, освещенный люминесцентными лампами. Множество отливающих зеленью экранов, перемигивание разноцветных индикаторов и управляющих кнопками молчаливых людей в белоснежных халатах.

- Откройте глаза! - приказал Дзержин Гаврилович.

Я думаю, каждому из вас знакомо ощущение, когда вы идете в темноте по лестнице и думаете, что там есть еще одна ступенька, и уверенно ставите ногу, а там никакой ступеньки нет. Даже если вы при этом не ломаете и не подворачиваете ногу, ощущение премерзкое.

Так вот, представьте себе мое ощущение, когда я открыл глаза и увидел, что в небольшой комнате, осв ещенной только одной голой лампочкой свечей не больше чем в сорок, нет не то что компьютера или чего-нибудь в этом роде, но даже и табуретки. Только корявые стены из плохо побеленного кирпича да торчащий из одной стены пучок проводов с голыми концами.

- Что это? - спросил я, совершенно ошарашенный. Это и есть мое гениальное изобретение, сказал Сиромахин, усмехаясь самодовольно.

- Вы хотите сказать, что здесь нет никакого компьютера?

- Я вообще ничего не хочу сказать, - пожал плечами Сиромахин. - По-моему, то, что вы видите, или, точнее сказать, то, чего вы не видите, ни в каких словах не нуждается.

- Нет, ну послушайте, - сказал я взволнованно, - я чего-то все-таки не понимаю. Неужели это значит, что все то, что пишут ваши сержанты, нигде никак не фиксируется?

- Очень хорошее слово вы нашли, - обрадовался Дзержин. - Именно ничто нигде не фиксируется. Прекрасное, точное, очень хорошее определение: не фиксируется.

- Но сержанты об этом ничего не знают?

- Ну, доро гуша, зачем же вы так плохо о них думаете? Наше общество интересно тем, что все все знают, но все делают вид, что никто ничего не знает. Понятно?

- Ничего не понятно, - признался я.

- Ну хорошо, попробую объяснить. Насколько мне известно, в ваши времена существовали, грубо говоря, две категории писателей. Писатели, которых люди хотели читать, и писатели, которых люди читать не хотели. Но тех, которых люди хотели читать, не печатали, а тех, которых печатали, никто не читал. Правильно?

- Ну да, - сказал я неуверенно. - Это было, конечно, не совсем так, но в общих чертах...

- А я в общих чертах именно и говорю, - сказал Дзержин. - Ну так вот. Тогдашние коррупционисты выбрали совершенно неправильную, непродуманную, прямо скажем, недальновидную тактику. Одних писателей они запрещали и тем самым создавали им дешевую популярность и возбуждали еще больший интерес к их писаниям. Других, напротив, издавали огромными тиражами, но совершенно бессмысленно, потому что их никто не читал. Расходов алось огромное количество бумаги и денег. Ну сами себе представьте. В ваше время для того, чтобы заплатить правильному писателю тысячу рублей, надо было истратить по крайней мере сто тысяч на издание его книги. А сколько уходило бумаги? Ужас! Теперь положение значительно упростилось. Мы теперь практически всем писателям разрешаем писать все, что они хотят. Вот, например, у нас есть такой Охламонов.

- Да-да, - сказал я охотно. - Я на него обратил внимание.

- Естественно. На него трудно не обратить внимание. Вы думаете, он что пишет?

- Право, затрудняюсь сказать, - замялся я, - но вид у него такой, я бы сказал, вдохновенный.

- Ну еще бы, - усмехнулся Дзержин. - Все сумасшедшие вдохновенны. Так вот, этот вдохновенный все время пишет одно и то же: "Долой Гениалиссимуса! Долой Гениалиссимуса! Долой Гениалиссимуса!" И так каждый день по восемь часов подряд.

- И вы это знаете и терпите? - спросил я изумленно.

- Ну конечно, если бы это было на бумаге, мы бы вряд ли стерпели, но мое изобретение помогает нам смотреть на такие вещи сквозь пальцы.

- Слушайте, - сказал я, потрясенный, - но если все писатели знают или хотя бы догадываются, что то, что они пишут, никуда не идет, зачем они это делают?

- Ах, дорогуша, - устало улыбнулся Дзержин. - Вы же сами знаете, что есть такие люди, которым лишь бы что-то писать. А что из этого получается, им совершенно неважно.

[Сан Саныч]

ОРДЕНА ЛЕНИНА ГВАРДЕЙСКИЙ СОЮЗ

Ленинградсдский ордена Ленина метрополитен имени Ленина.

его отряд состоит из начинающих писателей, или, как их еще называют, подписателей или подкомписов.

Ради прикола. Раньше, ты должен знаеть, во всем многообразии ВПК была такая область, как оборонные научное-исследовательские работы. В простонародье - "темы". Как правило они были закрытыми, т.е. велись под присмотром 1-ых отделов научных институтов. Так вот,каждой теме,кроме названия работ (конечно секретное) присваивалась литера. Эту литеру, во всем большом Советском сСоюзе придумывал один человек - прапорщик. Бывало, если бухал, то присвоение литеры задерживалось. А какие были литеры, умора "Бегемот-М" - работы, связаннные с испытаниями залпового пуска АПЛ.
У меня тожебыла история. Организовали тему с Первым институтом флота о мореходности высокобортных кораблей. Исследования были достаточно обобщенными, не связанными с конкретными объектами и поэтому ее было решено сделать с грифом "для служебного пользования" (был один лишь закрытый объект - теоретический чертеж корпуса авианосца "Форестол", успешно выкраденный нашими доблестными разведчиками ). И вот этот паразит, прапорщик присваивает моей теме литер "Тайна-С" Почему тайна, да еще "С", я так и не понял. Но увидев эту литеру в совокупности с "ДСП" наш начальник первого отдела чуть не сошел с ума и сделал все (длительная, насколько я понял, с доносами куда надо) и "закрыл" ее, т.е. засекретил. И я,как полный идиот таскался в первый отдел работать,по сути, над своей диссертацией, котору защищал открыто в Питере.
Вот такие были литераторы

[alekseymoon]

Какой Войнович прозорливый, написал это задолго до появления интернета.

[Яник]

Какой Войнович прозорливый, написал это задолго до появления интернета.

Это самая пророческая книга из всех.
Еще не все исполнилось. Кое-кто досидит до 2042 года (я проиграю пари ),и со страной будет все то же самое.

[alekseymoon]

Тут мое внимание переключилось на здание, в котором раньше был ресторан "Арагви". Теперь никакого "Арагви" там, разумеется, не было, но на фронтоне здания под самой крышей аршинными буквами было написано:

ДВОРЕЦ ЛЮБВИ

Признаться, я не сразу понял, что это значит. Но, приблизившись к зданию, увидел справа от массивных дверей вывеску, на которой прочел буквально следующее:

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНЫЙ ОРДЕНА ЛЕНИНА
ПУБЛИЧНЫЙ ДОМ имени Н.К. КРУПСКОЙ

Я думал, что это заведение работает только по вечерам, но тут же прочел, что сексуальное обслуживание населения производится с 8.30 до 17.30, перерыв на обед с 13 до 14 часов.

Я посмотрел на часы. Было точно девять часов сорок две минуты утра. Время для таких дел не самое подходящее, но, впрочем, почему бы и нет?

На уровне второг о этажа висел плакат, изображавший рабочего с поднятым вверх кулаком. Надпись под плакатом была мне почти знакома:

КТО СДАЕТ ПРОДУКТ ВТОРИЧНЫЙ,
ТОТ СЕКСУЕТСЯ ОТЛИЧНО

[alekseymoon]

Так я думал, продолжая скользить глазами по правилам, из которых узнал, что обслуживание производится только по предъявлении справки о сдаче вторичного продукта и что в ГЭОЛПДИК запрещено:

Приводить с собой и обслуживать партнер ов со стороны.
Обслуживаться в верхней одежде.
Обслуживаться в коридорах, на лестницах, под лестницами, в кабесоте и других местах, кроме специально отведенных.
Пользоваться самодельными противозачаточными средствами, а также орудиями садизма и мазохизма.
Играть на музыкальных инструментах.
Портить коммунистическое имущество.
Категорически запрещается разрешать возникающие конфликты с помощью сексоборудования.

[alekseymoon]

©Питанов В.Ю.

Тайна «Розы Мира»

Введение
1. Краткое изложение учения «Розы Мира»
2. Православное учение об антихристе
3. Что есть истина?
4. Духовный опыт
5. Происхождение монад
6. Бог: подмена понятий
7. Учение «Розы Мира» о Пресвятой Богородице
8. Христос – «планетарный» логос?
9. Отношение к христианству
10. Причины религиозных различий
11. Правительство Розы Мира и его подданные
Заключение

Заключение

Подытожим наши рассуждения. «Роза Мира» – это мистическое учение, созданное человеком, который не обладал христианским духовным опытом. Судя по всему, Даниил Андреев не очень хорошо знал Священное Писание. Откровения Даниил Андреев получал, находясь в тюрьме и, как можно предположить, пребывая не в лучшем психологическом состоянии. По своему содержанию учение «Розы Мира» противоречиво, использованная в книге богословская терминология применяется неверно. «Роза Мира» возрождает древние ереси, в частности модализм. Заявляет, что Иисус Христос не выполнил Свою миссию на земле, фактически превращая Его в неудачника. Автор утверждает, что цель написания его книги заключается в том, чтобы задержать приход антихриста, но если выделить признаки пришествия антихриста, опираясь на Священное Писание, то можно увидеть, что поставленной перед собой задачи автор не выполняет. Напротив, он искажает Евангелие, ставит материальное благополучие выше духовного, полностью изменяет учение об Иисусе Христе, призывает сконцентрировать всю политическую и духовную власть в руках последователей «Розы Мира», то есть как раз делает все то, что, согласно Священному Писанию, является признаками власти самого антихриста. Наконец, он отвергает Боговоплощение, что, согласно Священному Писанию, так же есть проявление духа антихриста: «Духа Божия (и духа заблуждения) узнавайте так: всякий дух, который исповедует Иисуса Христа, пришедшего во плоти, есть от Бога; а всякий дух, который не исповедует Иисуса Христа, пришедшего во плоти, не есть от Бога, но это дух антихриста (выделено нами. – В.П.), о котором вы слышали, что он придет и теперь есть уже в мире» (1Ин.4:2-3).
Тайна «Розы Мира» заключается в том, что Даниил Андреев, будучи марионеткой тех сил, с которыми стремился бороться, став автором «Розы Мира», явился одним из предтеч антихриста, готовящих его приход.

[alekseymoon]

http://www.pravklin.ru/publ/12
Здесь сплошные перлы.

[alekseymoon]

Цитаты Муна в редакции Ку Ку:

Эта тема для умственно отсталых
Я против популяризации всего неадекватного
Путать могут только недоразвитые
от ваших высказываний веет инфрафизикой по полной
такая категоричность бывает или по молодости или по глупости
полное вранье и манипуляция высосанная из пальца
все это пустая болтовня
Оголтелые либералы верещат по ничтожно мелким поводам
У тебя я их не увидел вообще. Не аргументов, не личности
ты безликий. Непонятно мужик, баба или ребенок? И сколько лет?
И вопросы, то глупые то нормальные
Задрали эти вопросы до блевотины
не думаете за кого вас примут, задавая такие вопросы?
Я бы принял за ку-ку. Вы что совсем QQ ?
Не учи ученого, поешь г... копченого
Вас что, газы замучили?
говнюки они и в Африке говнюки
это уникальный урод, с которым мне не по пути
я ненавижу панков, фашистов, нашистов, националистов, нацистов,
коммунистов, замполитов, КГБ, Сталина, Ленина и т.п. и им сочувствующих
Нет сатанистам на светлых розамировских форумах
таких гадов, подонков, ...удаков … клеймить позором, что бы им дышать было трудно
Тот кто не с нами, тот против нас

[alekseymoon]

Еще от Верки Сердючки: " Як вас не було, так и не воняло."

[alekseymoon]

Что ожидали от 2014 года 50 лет назад
Автор: Вадим Руденко 01.01.2014
Рубрики: Статьи, Это Интересно
Комментариев: 4
1964 Что ожидали от 2014 года 50 лет назад

В 1964 году назад знаменитый американский биохимик, писатель-фантаст и популяризатор науки Айзек Азимов (Isaac Asimov) поведал о том, каким он видит мир будущего через 50 лет. И вот эти пол столетия уже позади, на дворе 2014 год. И нужно отметить, что немало из предсказанного сбылось и стало частью повседневной жизни многих людей. В то же время, часть предсказаний лишь вызывает улыбку.

«Электроника избавит людей от нудной работы. Специальные кухонные приспособления смогут готовить еду автоматически, будь то кофе, тосты, яичница или обжаренный бекон. Завтрак будет заказываться с вечера и готовиться к указанному времени утром»

«Общение будет осуществляться не только голосом, вы также сможете видеть вашего собеседника, как будто находитесь с ним рядом. Для этого аппаратуру начнут оснащать специальными экранами, которые можно будет использовать не только для общения, но также и в образовательных целях. При этом, благодаря спутникам связи, возможны станут звонки по всему миру, даже в Антарктиду».

«Широкое распространение получат электролюминесцентные панели. Потолки и стены будут светиться мягким светом, цвет которого можно будет изменять простым нажатием на специальную кнопку»

«Роботы всё ещё не достигнут достаточно высокого уровня развития, но уже будут активно использоваться»

asimov 65 e1377841403918 Что ожидали от 2014 года 50 лет назадАйзек Азимов в 1964 году

«Устройства в 2014 году будут сообщаться друг с другом без проводов. Работать при этом они будут от долгоживущих батарей на основе радиоизотопов»

«Автомобильные дороги в наиболее развитых регионах мира уже достигнут пика своего развития к 2014 году. Транспортировка людей и грузов будет осуществляться в основном по воздуху. Это будут не только самолёты, наземный транспорт также будет приподнят приблизительно на метр над поверхностью»

«Появятся автомобили с роботизированным мозгом и смогут осуществлять поездки по любому маршруту без вмешательства человека»

«Появятся экраны в виде прозрачных кубов, которые смогут передавать трёхмерное изображение, максимально приближенное к реальности»

«Количество людей на Земле достигнет 6,5 миллиардов. При этом в США будет проживать 350 миллионов. Человечеству всерьёз придётся задуматься над методами контроля рождаемости. В мире начнут уделять особое внимание этому вопросу»

«Обыкновенное сельское хозяйство будет постепенно уступать место специальным фермам, на которых самые разнообразные продукты питания будут выращиваться из особых водорослей и дрожжей»

«Поскольку к 2014 году человечество во многом будут зависимо от различных машин, образование должно будет ориентировано в этом направлении. Так, в среднеообразовательных школах обязательно будут преподавать двоичную систему счисления, а студенты высших учебных заведений обязательно будут изучать компьютерные языки вроде современного Fortran»

«Человечество начнёт сильно страдать от скуки и различных депрессий. Это будет иметь серьезные умственные, эмоциональные и социологические последствия. В результате важнейшей областью медицины станет психиатрия»

«Слово «работа» станет наиболее часто произносимым»

Нужно отметить, что Азимов не был единственным, кто пытался заглянуть в будущее. В те годы многие фантасты пытались предсказать развитие человечества. Но мало кому из них удалось сделать более-менее достоверный прогноз. Прогноз Азимова оказался одним из самых точных.