ИВК,
Имел место союз Гагтунгра с детишками дьявола - Троцкистами.
Сталин разгромил Троцкизм и распустил Коминтерн - поломав Гагтунгру его планы насчет мировой революции.
После чего Гагтунгр сделал ставку на космополитическую доктрину.
Чистки 37-38гг. завершили разгром Троцкизма. Tаким образом во вторую мировую СССР вступил уже будучи не под санкцией Гагтунгра, и разумеется в этих условиях получил всемерную поддержку со стороны Сил Света. Даже Западные демократии были нашими союзниками в этой войне, что уж говорить о нашем собственном Демиурге и Синклите.
Из моей давней статьи по теме:
----------------------------------------------------
1. Г.К. ЖУКОВ В РОЗЕ МИРАЧерез РМ красной нитью проходят династии Демонов великодержавной государственности - Уицраоры - защитники государств и потенциальные инспираторы государственной тирании. Российских Уицраоров, сменяющих друг друга при наступлении очередных исторических катаклизмов, зовут Жруграми. И вот что Андреев пишет в отношении Третьего Жругра и Хрущева как его человекоорудия:
"...И всё же именно его (Хрущева) личные качества мешали Жругру. Они не давали ему превратить этого человека в своё беспрекословное орудие. Они делали политический курс колеблющимся, двойственным, ненадёжным. Никогда нельзя было поручиться наперёд, что вождь поступит так, как нужно Уицраору. И взор демона великодержавия вонзился в другое существо, более пригодное. Оно тоже входило в состав советской элиты, но то был не штатский «хлюпик», а крупнейший из полководцев Отечественной войны, с громадными военными заслугами, с авторитетом в глазах народа и особенно армии, человек жгучего честолюбия и болезненно уязвлённого самолюбия, принуждённый и так уже слишком долго и мучительно вводить в какие-то границы свой бонапартистский нрав. Для роли вождя в условиях третьей мировой войны нельзя было бы Жругру найти лучшего агента. Этот не поколеблется швырнуть без предупреждения на потенциального врага хорошую серию водородных бомб; не опустит в отчаянии рук, когда на российские города обрушатся такие же; не постесняется насаждать Доктрину во всемирных масштабах, когда треть планетарной поверхности будет обращена в золу! И маршал был сделан орудием третьего Уицраора..."Ясно, что речь тут идет о Г.К. Жукове. Еще давным давно, при первом прочтении Розы Мира, такая характеристика Андреевым маршала Жукова вызвала недоумение. Знакомство с «Воспоминаниями и размышлениями» создает совсем другое впечатление о герое войны. По мере изучения истории вопроса - а сейчас доступны воспоминания современников, труды и тексты выступлений самого Жукова - становится ясно, что данная позиция Андреева совершенно неадекватна.
Характерно, что сам Андреев не приводит никаких конкретных фактов и причин, поясняющих его столь негативное отношение к Жукову, что и неудивительно - маршал не давал поводов для столь нелепых упреков. Г.К.Жуков, не говоря об его профессиональных качествах, был человеком огромной цельности, честности и прямоты. Вклад Г.К. Жукова в победу трудно переоценить. Жуков, также как и Андреев, не любил Сталинские порядки, рисковал быть растреляным за свою прямоту, много раз бывал на передовой, по отзывам своих современиков был замечательным человеком, не способным на подлость.
Подробно про Г.К.Жукова можно прочитать по следующим ссылкам:
http://lib.ru/MEMUARY/ZHUKOW/GAREEV/gareev.txt http://lib.ru/PROZA/KARPOW_W/zhukow.txtЧто касается бытующих либеральных упреков в адрес Жукова по поводу расточительного расхода им солдатских жизней, то тут все обстоит как раз наоборот: именно благодаря Жукову и другим полководцам в Советской Армии периода войны происходили изменения, спасшие сотни тысяч, если не миллионы, жизней солдат - доведение до совершенства разведки, сопровождаемое тщательным подавлением огневых точек противника, отход от лобовых методов атаки, уничтожение стотысячных немецких группировок эффективными операциями на окружение и пр. Известны, напротив, примеры, когда именно непрофессионализм и нетерпение Сталина вели к неоправданным потерям в ходе "несозревших" наступательных операций, как было это поздней зимой 1941г.
Гареев пишет:
"Во время оборонительных сражений под Сталинградом он (Жуков) внушал командному составу 1-й Гвардейской армии: "Мы воюем второй год, и пора бы уже научиться воевать грамотно. Еще Суворов говорил, что разведка -- глаза и уши армии. А именно разведка у вас работает неудовлетворительно. Поэтому вы наступаете вслепую, не зная противостоящего противника, системы его обороны, пулеметно-артиллерийского и прежде всего противотанкового огня. Ссылка на недостаток времени для организации разведки неосновательна. Разведку всех видов мы обязаны вести непрерывно, круглосуточно, на марше и при выходе в районы сосредоточения. Нельзя полагаться только на патриотизм, мужество и отвагу наших бойцов, бросать их в бой на неизвестного вам противника одним призывом "Вперед, на врага!". Немцев на "ура" не возьмешь. Мы не имеем права губить людей понапрасну и вместе с тем должны сделать все возможное, чтобы выполнить приказ Ставки -- разгромить вражескую группировку, прорвавшуюся к Волге, и оказать помощь Сталинграду"."Как результат, наши потери во второй фазе войны не превышали потери немцев.
Далее Андреев пишет:
"...Человекоорудие уицраора - маршал - попытался было действовать в интересах своего инспиратора. Впоследствии история расскажет нашим детям, а может быть, и нам, каким образом удалось третьему вождю парализовать эти попытки и удалить своего соперника. Так или иначе, этому событию можно было только радоваться, как и всему, что оттягивало мировую бойню..."То, что Андреев связал имя Жукова с началом ядерной бойни - это целиком домыслы самого Андреева.
А вот позиция Жукова, изложенная им во время выступления в Индии:
"Будет ли применено ядерное и термоядерное оружие в случае войны между коалициями великих держав? Безусловно да, так как дело внедрения этого оружия в Вооружённые силы зашло слишком далеко и уже оказало своё влияние на организацию войск, их тактику и оперативно-стратегические доктрины. Но это оружие несёт человечеству гибель и разрушение. Народы должны решительно обуздать тех, кто в безумном стремлении к господству пытается строить свои расчёты на использовании этого оружия. Что касается Советского Союза, то вам известно - мы стоим за полное уничтожение и запрещение этого смертоносного оружия, и не потому, что политиканы США пытаются доказать, что у них больше, чем у СССР, атомных средств. Нет, это ещё вопрос - у кого больше? Гитлер тоже считал СССР слабым в политическом и экономическом отношениях государством, а получилось совсем по-иному. Германия жестоко расплатилась за авантюризм Гитлера и его правительства."Жуков, как всегда, трезв и честен. Напротив, политические и исторические оценки Андреева страдают очевидной инфантильностью. Даже если бы Жуков устроил путч и сместил Хрущева, это можно было бы только приветствовать. Быть может, и судьба СССР была бы совсем другой, окажись у руля достойные лидеры, НА ДЕЛЕ показавшие свои способности во время войны, а не путем подковерных интриг в мирное время.
2. ИСТОРИЧЕСКИЕ ПАРАЛЕЛИШироко известна историческая паралель между Иваном Грозным и И.Сталиным. Далее, есть сходство и между периодами "смуты" после смерти Грозного и Сталина, подмеченное Андреевым, который пишет о членах после-Сталинского кабинета:
"Источник ошибок и злосчастий был определен как «культ личности», но они не в состоянии были понять, что этот источник - не случаен, что Россия переживает нечто подобное уже в третий раз и что сами они в силу роковой исторической - и метаисторической - логики вынуждены будут разыгрывать на свой лад политические роли, которые уже сыграли три с половиной века назад Федор Иоаннович, Годунов и Шуйский, а сто или пятьдесят лет назад - Александр II, Александр III и Николай II."Да, история порой повторяет себя. Это неизбежно, т.к. бытие народов весьма устойчиво и инертно - и одни и те же модели развития событий могут повторяться несколько раз в силу внутренней логики процессов, участниками которых являются схожие силы - как внутренние, так и внешние.
Так, влиятельные круги на Западе видимо до конца времен будет стремиться к ослаблению и расчленению России, у нас же всегда будут присутствовать либералы "а-ля Курбский" - категория лиц, купившихся на Западную пропаганду. Всегда будут и сторонники закручивания гаек в духе Сталина и Грозного, и более умеренные политики, открытые Западу, но не забывающие про интересы России - типа Петра Первого или Путина.
Итак, мы видим проведенную Андреевым аналогию между временем царствования Шуйского и эпохой Хрущева. Имеет смысл пойти дальше, и провести аналогию между самим Шуйским и Никитой Сергеевичем - оба в принципе бездарные, но честолюбивые политики, весьма изощренные в интригах.
Но сходство эпох не заканчивается на личностях Грозного и Сталина, Шуйского и Хрущева. Россия была в огромной опасности в оба периода времени, и для своей защиты выдвинула выдающихся полководцев, прославившихся громкими победами, и заслуживших любовь народа: Скопина-Шуйского и Г.К. Жукова.
И далее история продолжает развиваться по удивительной параллели: испытывая ревность к славе полководцев, к их признанным лидерским качествам, два наших интригана - Шуйский и Хрущев - по своему расправились со своими соперниками.
Шуйский, как подозревают историки, попросту отравил Скопина. Хрущев же, тоже пытавшийся подвести Жукова под растрельную статью об измене, ограничился в конце концов ссылкой последнего в глубинку.
Ключевая мысль заключается в том, что Даниил Андреев куда более адекватно передал Смутное Время, чем события своей эпохи. Это естественно, так как "издалека" лучше видно и имеются многочисленные исторические труды по теме, с которыми Даниил Андреев был знаком. Автор Розы Мира в общем и целом вписался в общепринятое понимание событий Смутного Времени и роли в нем отдельных участников. Так, он написал следующее о смерти Скопина-Шуйского:
"Опережая ход событий, обращу внимание на судьбу другого деятеля той эпохи, внешне не схожую с судьбой Федора II почти ни в одной черте, но близкую ей по метаисторическому смыслу: судьбу Михаила Скопина-Шуйского. Это Первый Жругр пытался в последний раз вдвинуть в историю своего проводника, избрав для того счастливого полководца, доблестного государственного мужа, высоконравственного человека, народного героя. Но короткая цепь блестящих побед Скопина оборвалась катастрофически в тот момент, когда умиротворение государства казалось уже вопросом самого близкого будущего: на пиру у другого Шуйского, бесталанного честолюбца, мнившего занять престол после бездетного Василия IV, Скопину был поднесен красавицей-хозяйкой кубок с отравленным вином. Смерть Скопина вызвала взрыв народного горя, небывалый со времен смерти Невского. Столица, города, села, монастыри огласились рыданиями. Порыв скорби объединил все слои Москвы от патриарха и бояр до городской черни. Царь Василий упал подле своего тронного кресла, раздирая в отчаянии волосы и одежду. Даже командир шведских наемников, лютеранин, преклонил колени перед гробом героя, и грубое лицо его было мокро от слез...
...В зрелищах, подобных картине всенародного горя в час смерти Скопина, для метаисторического созерцания заключен источник благоговейного чувства, схожего, как ни странно, с просветляющей радостью. Беспросветность чужда метаисторическому мировоззрению. Метаисторику не приходится сомневаться в том, что великая народная любовь и деяния, ее вызвавшие, не подлежат закону уничтожения, если деяния были светлы и любовь оправдана. Герою, прошедшему через смертный час, тем самым открываются новые и новые пути творческого воздействия на исторический слой, сверху вниз. Деяния Скопина не были при его жизни приняты Яросветом. Но высокий замысел этих деяний не мог не вызвать своих плодов, и ко вступлению его души в синклит метакульту-ры препятствий больше не было. И какими границами можно очертить, на каких весах взвесить, какими понятиями определить значение духовно-творческого вклада в дело спасения России, в ее метаисторическое строительство, который был совершен Скопиным - да может быть совершается и теперь, - равно как и героями предшествовавших эпох, в их запредельном бытии?"Золотые слова Даниила Андреева. Но какова им цена, если затем следует поток грязи в адрес другого героя? Ведь происшедшее вовсе не случайно. Аналогичным образом Андреев льет славословия и в адрес русских богатырей, чтобы затем ткнуть лицом в грязь их праправнуков - солдат великой отечественной войны.
Что касается Скопина и Жукова, то они словно вышли из одной обоймы. Схожи личности героев, схожа их судьба, схоже их участие в спасении нашей Родины и народная любовь к ним.
Но если Скопин у Даниила Андреева это "счастливый полководец, доблестный государственный муж, высоконравственный человек, народный герой", то Жукову в РМ досталась роль слепого Доктринера, мечтающего развязать ядерную войну.
Очевидно, что в обоих случаях Даниил Андреев не обладал никакими самостоятельными метаисторическими знаниями, но попросту фантазировал, окрашивая собственную точку зрения яркими мистическими красками.
Но, представим себе, что бы написал Даниил Андреев о Скопине, будь он его современником? Если перевести сказанное им о Жукове, то получилось бы следующее:
"...И всё же именно личные качества Шуйского мешали Жругру. Они не давали ему превратить этого человека в своё беспрекословное орудие. Никогда нельзя было поручиться наперёд, что царь поступит так, как нужно уицраору. И взор демона великодержавия вонзился в другое существо, более пригодное. Это был Скопин - крупнейший из русских полководцев, с громадными военными заслугами, с авторитетом в глазах народа и особенно армии, человек жгучего честолюбия и болезненно уязвлённого самолюбия, принуждённый и так уже слишком долго и мучительно вводить в какие-то границы свой бонапартистский нрав. Этот не поколеблется перерезать всех Поляков и Шведов, сжечь селения католиков и мусульман; не опустит в отчаянии рук, когда то же самое сделают с Русскими городами; не постесняется насаждать Православие по всей земле, когда треть Европы и России будет обращена в золу! И Скопин был сделан орудием третьего уицраора.
Впоследствии история расскажет нашим детям, а может быть, и нам, каким образом Шуйскому удалось отравить Скопина, кто готовил зелье, из чего оно состояло, и кто вручил орудию Жругра чашу с ядом. Так или иначе, этому событию можно было только радоваться, как и всему, что оттягивало мировую бойню..."
Ясно, что перевод "для Скопина" выглядит как тяжелый бред. Но то же самое можно сказать и про Жуковский оригинал Даниила Андреева.
3. ЕЩЕ ПРО ЛИЧНОСТЬ Г.К. ЖУКОВААндреев обинил Жукова в том, что тот якобы жаждет "насаждать Доктрину во всемирных масштабах, когда треть планетарной поверхности будет обращена в золу".
Но известно, что Жуков сдержано относился к Доктрине - так, он не шибко жаловал политруков и комисаров. Прежде всего он был патриотом, ценя советский строй именно в связи со своей Родиной, но он нигде не говорил о необходимости навязать этот строй силой для других.
Также, можно привести и известный факт дружбы Жукова с будущим президентом США Эйзенхауэром - два боевых генерала имели между собой много общего, и Эйзенхауэр высоко отзывался о человеческих качествах Жукова. Разве опустился бы Доктринер, описанный у Андреева, до простой человеческой дружбы с классовым врагом? А вот ряд цитат из вышеупомянутых книг Гареева и Карпова:
"Георгий Константинович, побывав после войны в своей деревне Стрелковке, пришел в ужас от запущенности и бедности. Он спросил земляков:
-- Что же так плохо живете, как нищие.
Ему отвечали:
-- Мы и есть нищие. После войны еще не обустроились -- не избы, а чуланы. Огороды порезали, коров отняли.
Все, что им мог сказать Жуков:
-- Возьмите мой дом, пользуйтесь.
Рассказал он об этом председателю президиума Верховного Совета СССР К.Е.Ворошилову и попросил его рассказать Хрущеву, до чего дошла деревня. "А он мне, -- рассказывает Жуков, -- нет, я хочу, чтобы меня похоронили на Красной площади".Похоже ли это все мало-мальски на человека, который, по Андрееву:
"...не поколеблется швырнуть без предупреждения на потенциального врага хорошую серию водородных бомб; не опустит в отчаянии рук, когда на российские города обрушатся такие же; не постесняется насаждать Доктрину во всемирных масштабах, когда треть планетарной поверхности будет обращена в золу!"?Еще свидетельства:
"...У Жукова было также хорошо развито чувство войскового товарищества и справедливости. Он не раз в самой напряженной обстановке в Ставке, когда многие боялись промолвить хотя бы слово, защищал С.К. Тимошенко. В начале октября 1941 г. спас от нависшей над ним расправы И.С. Конева. Взял к себе на фронт снятого с должности командующего войсками Западного фронта В.Д. Соколовского, своим мужеством и принципиальностью уберег от гнева и сталинско-бериевских расправ многих командующих и командиров...
...В том же 1945 г., после войны, в группу советских войск в Германии прибыл заместитель наркома внутренних дел Абакумов и начал арестовывать офицеров. Жуков в самой резкой форме потребовал освободить подчиненных офицеров и выпроводил из группы бериевского опричника. Мало кто из военачальников в те времена мог решиться на такой смелый и принципиальный шаг, если вспомнить, что такие, казалось бы, близкие к Сталину и всесильные партийные деятели как Молотов, Калинин, Поскребышев не смогли защитить даже своих жен. Георгий Константинович не мог не понимать, какие последствия может иметь (и имел!) его мужественный поступок."Вот весьма уместная цитата из книги Гареева:
"Как справедливо заметил Георгий Константинович, время все расставит по своим местам, всех рассудит. Историю пытались обмануть и обхитрить -- бесполезно... Надлежащую службу своему народу можно сослужить только правдой и борьбой за нее."Жуков, находившийся в опале последовательно у Сталинской, Хрущевской и затем Сусловской пропаганды, совершенно прав. Не борясь за правое дело, не имея в себе нравственной основы, трудно совершить и долю тех подвигов, которые совершил наш народ, и в том числе Г.К. Жуков.
Вот замечательные слова о войне историка Уткина:
"В этом порыве самосохранения Жуков, Василевский и Антонов стали олицетворять то лучшее, что породила оказавшаяся над бездной страна. Светлый ум, твердая воля, широта кругозора, смелость в принятии решений, отрешенное безразличие к интригам, фатализм личного мужества - таковы черты этой спасительной для России плеяды, принявшей тяжкий груз командования не под литавры побед, а под бессмертно торжественную «Священную войну», гениальный гимн-молитву целого поколения, клятвенное обещание этого поколения выиграть смертный бой - или погибнуть на этой русской Голгофе. Но не сдать страну, не прервать национальную историю."Вот, в заключение, слова о Жукове Советского режисера Чухрая, автора "Баллады о солдате":
"...В этой битве я не участвовал (в танковых сражениях десантникам нечего делать). Но то, что я о ней знал, что прочитал в воспоминаниях и отзывах друзей и врагов, называвших Жукова «гениальным полководцем XX века», наполняет мою душу гордостью. Сегодня борзописцы стараются всеми силами опорочить Жукова («завалил всю землю трупами наших солдат», «был жесток», даже «вывез из Германии несколько вагонов награбленного добра»). Трудно передать, как ранила сердца ветеранов эта «демократическая» ложь. Молодежь не обращала на эти строки внимания, у нее были другие заботы, а мы, прочитав такое, чувствовали себя оболганными и беззащитными. Мы-то знали, что это ложь, гнусная и грязная. Да, у нас были большие потери, но мы не относили их на счет Жукова. Мы знали: где Жуков - там победа. А мы готовы были платить за победу дорогую цену..."5. ДАНИИЛ АНДРЕЕВ О СТАЛИНE И СССРДаниил Андреев пишет о якобы бездарности Сталина во всех областях, кроме тирании:
"Итак, носитель своеобразной темной гениальности, которая проявлялась во всем, что имело отношение к тиранствованию, оказался обладателем государственных способностей никак не выше среднего. Сталин был дурным хозяином, дурным дипломатом, дурным руководителем партии, дурным государственным деятелем. Полководцем он не был вообще."Это утверждение является примером типичного обывательского "wishfull thinking".
Огромные дарования Сталина как политика, дипломата, администратора, стратега и даже полководца признавали Черчилль, Рузвельт и его главный противник - Гитлер.
Отдельные ошибки Сталина безусловно имели место, но ошибки есть у всех, руководство же Сталина страной, взятое осредненно, было на высочайшем уровне - успешно проведенная индустриализация, перевес в качестве (!) и количестве военной техники над немцами(!), выигранная война, быстрое восстановление экономики и уровня жизни после войны и пр.
Как сказал Черчилль: "Сталин принял Россию с сохой, а оставил ее с атомной бомбой".
Андреев далее пишет о Сталине:
"Но бросить чуть не половину мужского населения Франции в пасть непрерывных войн, имевших единственной целью расширение зоны личного властвования; пожертвовать для спасения своего никем и ничем не благословенного престола по крайней мере десятью миллионами российских солдат, а потом посадить за проволочную изгородь одну пятую часть населения страны и при этом быть готовым на превращение в лунный ландшафт ее прекраснейших городов и самых цветущих областей ради химеры распространения своего владычества на всю планету - нет, на такие деяния не отважились бы ни Людовик, ни Петр, ни Ленин - никто, в чьих жилах течет та же кровь, что и проливаемая кровь народа, для кого культурные ценности нации - его ценности, ее прошлое и будущее - его прошлое и будущее, а земля, по которой он ступает, - драгоценная, милая и незаменимая земля Родины."В этом отрывке есть несколько неверных утверждений или подмен:
1) Сталин не жертвовал десятью миллионами солдат ради своего престола. Совершенно ясно, что солдаты защищали прежде всего Родину. Конечно, и Сталин сохранил свой престол благодаря победе, но Андреев совершенно неверно расставляет акценты. Что же, лучше было бы, если бы Сталин не посылал солдат в бой, не создавал новых дивизий и пр.?
Т.е., Андреев демонстрирует тут весьма предвзятый подход: если бы Сталин не посылал солдат в бой, Андреев обьявил бы его бездарным руководителем, не сумевшим провести мобилизацию людских масс и потому проигравшему войну.
Если же Сталин поднимает всех Советских людей на борьбу, то тут ему в упрек ставится то, что он использует их для "своего спасения".
Также, Андреев забыл упомянуть тут Линкольна, инициатора самой кровавой войны в истории США.
Линкольн, по Андрееву, попал в высшие слои Света. Но разве защита СССР от Гитлеровской Германии менее оправдана, чем братоубийственная бойня в США?
2) За проволочной изгородью не сидело пятой части населения страны, как утверждает Андреев. Это составляло бы около 30 миллионов человек - цифра, опровергнутая ныне документально. Слова Андреева являются, конечно, бальзамом для любого либерала типа Новодворской, но правда в том, что после войны в лагерях всех родов сидело около 4 млн. человек. Этa большая цифра, но стоит сопоставить ее с таким же - 4 млн. - ежегодным числом абортов в позднем СССР. И Сталин, как известно, был единственным из советских правителей, при котором аборты были запрещены. В этом смысле поздний СССР и современная Россия, где аборты оплачиваются государством, выглядят куда чудовищней, и количество убиваемых таким образом детей превосходит в разы количество жертв Сталинских репрессий.
3) Андреев совершенно неправомерно сравнивает массовость Второй Мировой войны со временами Петра 1 или Людовика. Во времена монархов бойни не были такими массовыми вовсе не потому, что правители тогда были добрее, а просто ввиду того, что экономика тех времен не могла осилить массовую мобилизацию. Достаточно посмотреть, как Европейские страны вели Первую Мировую войну, чтобы понять, что Сталин находился в общем русле массового ведения войны - он не был ничуть кровожаднее тех же Германских, Английских, Французских полководцев, которые хладнокровно бросали на смерть по сотне тысяч солдат за раз.
Андреев пишет:
"Второго вождя можно считать одним из ее виновников лишь относительно, но ответственность за масштабы человеческих жертв несет и он".Интересно, каким таким образом Сталин "относительно виновен" в войне? Разве Сталин устроил Мюнхен? Откуда такая лукавая игра словами со стороны Андреева?
Да, Сталин безусловно виновен в масштабе человеческих жертв - но почему тогда Андреев молчит про Линкольна, который также развязал самую кровавую войну в истории США?
И снова мы видим двойные стандарты: то, что Андреев спускает с рук Линкольну, он ставит в упрек Сталину.
Следующие слова Андреева:
"Говорят о гениальном политике, замечательном дипломате. Трудно, однако, усмотреть что-либо замечательное в таком политическом курсе, который со времени революции и вплоть до 1941 года держит страну в международной изоляции; который из боязни чуждых идеологических веяний заколачивает наглухо все окна - не только в Европу, но и куда бы то ни было; который своей поддержкой революционного движения в чужих странах и заявлениями о предстоящей борьбе с капитализмом не на жизнь, а на смерть вызывает в других странах сперва опасения, потом страх и, наконец, извлекает из небытия такую агрессивную встречную доктрину с бесчеловечной идеологией, как немецкий национал-социализм; который, не зная, какой враг опаснее - этот национализм или англо-французский колониализм, - мечется от переговоров с одним к договору о дружбе с другим и в конце концов получает от вероломного друга такой удар по голове, от которого трещит череп."И здесь имеем целый ряд подмен со стороны Андреева:
"извлекает из небытия такую агрессивную встречную доктрину с бесчеловечной идеологией, как немецкий национал-социализм" - написано в лучшем стиле Резуна.
На каких основаниях Андреев обвиняет СССР в последствиях Версаля?
Доктрина национал-социализма, как черным по белому писал сам Гитлер, была ответом на происки Еврейского капитала и последствия Версаля! Здесь Андреев открыто перевирает историю - бросая ответственность за появление фашисткого монстра на СССР, в то время как даже сами национал-социалисты указывали на совершенно другие причины.
"мечется от переговоров с одним к договору о дружбе с другим и в конце концов получает от вероломного друга такой удар по голове, от которого трещит череп" - продолжение историко-либеральных импровизаций Даниила Андреева. Во первых, удар по черепу ранее получили и Польша, и Франция, и только по везению спаслась Англия - т.е. снова Андреев совершенно неправомерно выделяет СССР. Во вторых, если бы не эти так называемые "метания" Сталинской внешней политики, то, неровен час, мы могли бы стать первыми в очереди на раздачу.
В третьих, внешняя политика СССР была последовательна - мы предлагали союз Англии и Франции - но именно правительство Чемберлена отказывалось от этого спасительного союза, на что неоднократно указывал Черчилль. Вот слова, сказанные Черчиллем перед палатой представителей:
«Я не в состоянии понять сомнения противников соглашения с Россией, учитывая широкие и простые предложения Советского правительства. Эти предложения предусматривают тройственный союз против агрессии, союз между Англией, Францией, Россией, который может распространить свое влияние на другие страны, если это влияние будет затребовано... Ясно, что Россия не собирается заключать соглашения, если с ней не будут обращаться как с равным партнером. Никто не желает связываться с нерешительным руководством и с неопределенной политикой. Наше правительство должно понять, что никто в государствах Восточной Европы не может пойти на войну протяженностью в год, если за их спиной не будет массивной и мощной поддержки дружественной России, связанной с коалицией западных держав, и я согласен с господином Ллойд Джорджем в том, что мы должны обеспечить эффективную поддержку дружественной Советской России. Без эффективного восточного фронта не может быть прочной зашиты наших интересов на Западе, а без России не может быть эффективного восточного фронта. Если правительство, не изучив технические элементы проблемы, связанные с обороной Польши и Румынии, теперь отвергнет необходимую помощь России, то тем самым оно приведет нас к худшему из всех возможных результатов, худшей из всех войн».Далее, Андреев пишет:
"Вряд ли можно считать более удачным этот политический курс в его дальнейшем развитии, когда выдающийся политик и замечательный дипломат дает себя морочить обещаниями открыть второй фронт в 1942 году, потом в 1943 году и на протяжении трех лет позволяет своему отечеству исходить кровью, а себе самому - проглатывать один дипломатический обман и провал за другим. Правда, некоторые уроки из всего этого были извлечены. Бессильная ярость, бушевавшая в душе этого существа сперва под ударами немецкого соперника, а потом от сознания своей одураченности дипломатией западных держав, - ярость эта явилась сильнейшим стимулом к тому, чтобы в послевоенные годы обратить все внимание, всю заботу, все силы народа, все ресурсы государства на то, чтобы догнать и перегнать в военном отношении сильнейшую державу Запада. К счастью, эта цель была достигнута уже после его смерти, - к счастью потому, что если бы он успел это сделать раньше - третья мировая война была бы к настоящей минуте уже далеким прошлым, равно как прошлым уже были бы Париж, Рим, Нью-Йорк, Лондон, Москва, Ленинград и все прочее."И снова слова Андреева вызывают по меньшей мере недоумение:
1) Андреев умудряется поставить в вину Сталину даже очевидные козни союзников, специально оттягивавших открытие второго фронта и дававших ложные обещания. Интересно, как бы избежал этой неприятности сам Даниил Андреев? Ну в самом деле, как автор РМ заставил бы Рузвельта открыть второй фронт в 1942 или 1943гг? Или Андреев сказал бы гордое "не верю" - и это было бы, по Андрееву, признаком дипломатического мастерства?
2) Вовсе не факт, что Сталин начал бы ядерную войну. Он, как известно, был весьма осторожен во внешней политике. Вообще, авантюристом был именно Гитлер, Сталин же был полной противоположностью Гитлеру и по характеру, и по выдержке. Так, Сталин не стал вмешиваться в Корейскую войну, отпустил с миром Западный Берлин, нехотя дал вольную Тито. Ранее Сталин заключил пакт о ненападении с Германией, избежал войны с Японией - т.е. Сталин, в отличие от Гитлера, не был склонен пускаться в самоубийственные авантюры.
Андреев пишет:
"Думается, что Сталин обладал в известной мере способностями организатора. Без таких способностей нельзя координировать в своих руках водительство всеми отраслями государства, и притом государства до такой степени централизованного. В особенности заметно это было в годы войны, когда почти без отдыха и сна он руководил и военной машиной, и работой тыла, и международными сношениями, вмешиваясь во все дела. Другой вопрос - кому, кроме него самого, было нужно это вмешательство во все и во вся и выигрывало ли, в конце концов, от этого дело обороны. Только истинный гений или даже сверхгений мог бы в этой сумятице, дикой спешке, при молниеносном перепрыгивании от одного вопроса к совершенно другому избежать грубых просчетов, скороспелых решений и неправильных выводов. Тиранство, не терпящее разделения прерогатив верховной власти ни с кем, и тут возобладало над умом и волей государственного деятеля."А вот тут Андрееву лучше было бы спросить у немцев: узнать их мнение про наши КВ, Т34, Катюши, минометы, про наше подавляющее превосходство в танках и артиллерии.
Ну, в конце концов, это просто нелепо - при нашем превосходстве в качестве и количестве военной техники над немцами (!), признанными гениями в этой области - даже тут Андреев придирается к Сталину.
Не занимайся Сталин административной работой - Андреев назвал бы его негодным руководителем, не соответствующим нуждам времени. Когда же, благодаря феноменальным административному гению и работоспособности Сталина, СССР создает великолепное оружие для своей армии, а позднее и атомную бомбу - то тут Сталин виновен в "чрезмерном вмешательстве".
Еще слова Андреева:
"Что касается применения к Сталину термина «полководец», то оно основано на явном недоразумении. История не видела и никогда не увидит полководца, не смеющего за всю четырехлетнюю войну ни разу выехать на передовую, ни разу не вдохновившего солдат примером собственного бесстрашия и мужества, а, напротив, спрятавшегося в самом недоступном углу и там, вызывая к себе настоящих военных специалистов, боевых маршалов и генералов, которые несут на себе всю тяжесть фактического командования, испрашивающего их авторитетного мнения по каждому военному вопросу, чтобы затем присвоить себе эти мнения, эти решения, эти стратегические и тактические концепции. Надо думать, что Жуков, Рокоссовский или Малиновский могли бы многое порассказать о том, как умел этот Верховный Главнокомандующий оказываться мудрым инициатором того, что ему и не снилось до беседы с ними."Да, наши полководцы не считали себя слабее Сталина, но общий вывод истории в том, что Сталин оказался лучшим полководцем, нежели Гитлер. Ко второй половине войны Сталин многому научился и безусловно превосходил средний уровень и в полководческом мастерстве. Черчиль писал о том, как он был поражен способностью Сталина мгновенно проникнуть в суть готовящейся союзниками операции. Много лестных слов про Сталина сказал Гитлер, полководческие способности Сталина признавали и наши генералы, например Жуков и Рокоссовский.
Есть все основания доверять мнению вышеперечисленных лиц о полководческих способностях Сталина больше, чем мнению Андреева.
Итак, если в отношении исторической России Андреев еще держится на плаву, разрисовывая мистическими узорами общеизвестные факты и концепции, то в описании современности автор РМ становится беспомощен словно ребенок, и опускается до банального воспроизводства разного рода либеральной лжи и штампов.
6. ЛИБЕРАЛИЗМ "ЖЕЛЕЗНОЙ МИСТЕРИИ"В "ЖМ" Даниил Андреев сочувственно описывает вторжение западных армий в Россию в целях "освобождения от тирании".
Это является "вершиной" типично Андреевского триумвирата либерализма, фантазии и мистики.
Желать своей стране внешнего военного поражения (!), даже в целях свержения ненавистного режима - это воистину наивная вера в благие намерения освободителей (как не вспомнить здесь Вьетнам, бомбежки Сербии НАТО и нынешний Ирак). Не прошло и 10 лет после окончания второй мировой войны, а Андреев уже ждет освободителей немцев:
---------------------------------------------------------------------------------
Вопли толпы- Сдавайтесь! каты, злодеи! - Орда кровопийц! Халдеи! - И так ради вашей идеи Подох миллион людей!
Голос Укурмии (Уицраор Германии(!))Все еще бьется? все еще живы Двадцать, пятнадцать - из тысячи рук? Воины! Рвите присоски державы! Черною кровью залейте порог!
Игвы чужеземных шрастровШвырком от окраин - со многих сторон - Громыхаем железным тигром.
Эхо в наземном городе- Wir kommen vom Rhein. - Nous venons de Rhone. - From Ohio. - From Themse. - Del Tibro.
Скрежет взламываемых дверей, Голос командира одного из подразделений международной армииЛестница в затхлое это пространство От крови еще влажна...
РекторГость! твое боевое убранство Огненным орденом освободителей Расцвесть должно!
ДругиеНе мстителями, не завоевателями - Друзьями нам быть дано!
КомандирРад вам помочь; но Цитадель Не доконать ничем: Конус ее, облеченный в сталь, Стал совершенно нем. Тигром зато грозит и рычит Маршал в Речном форту: Мы полагаем, он замолчит Только с землей во рту. Каждый поэтому из катакомб Может в наш легион.
---------------------------------------------------------------------------------
Маршал, скорее всего, это все тот же Жуков, который никак не может образумиться и впустить наконец "западных освободителей", часть из которых, ни больше ни меньше, поет "Wir kommen vom Rhein".
Именно про таких горе-либералов писал А.С. Пушкин:
Ты просвещением свой разум осветил,
Ты правды чистый лик увидел,
И нежно чуждые народы возлюбил,
И мудро свой возненавидел, ...
Ты руки потирал от наших неудач,
С лукавым смехом слушал вести,
Когда разбитые полки бежали вскачь,
И гибло знамя нашей чести.7. АНДРЕЕВ O ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЕАндреев пишет:
"Наступила глубокая ночь. Силы Света обрекли себя на временное добровольное бездействие, пока не завершится схватка чудовищ. Только перипетии этой схватки были видимы всем на земле; точно духовный паралич сковал высшие способности людей и лишь напряженнейшие медитации да наивысший творческий взлет могли поднять иногда человеческую душу над непроницаемым кровом тьмы."Восприятие Отечественной Войны Андреевым как "схватки чудовищ" - это вершина либеральной глупости и цинизма.
Жуков, защитивший Ленинград от немцев, стремившихся сравнять город с землей со всеми его жителями - назван чудовищем. Голодные Ленинградцы, дающие в осажденном городе симфонический концерт - это всего лишь эпизод из "схватки чудовищ".
Силы Света, по Андрееву, не могут иметь к этому никакого отношения.
Как не имеет Свет отношения к параду в Москве и ее обороне, к Московским морозам 1941г., битве за Сталинград, детям, работающим у станков - все это, по Андрееву, голый патриотизм, пребывающий под "непроницаемым кровом тьмы".
Но есть множество других свидетелей и участников войны, которые подчеркивали светло-духовную составляющую их борьбы.
И в данном случае под "непроницаемым кровом тьмы" пребывал сам Даниил Андреев.
В который уже раз, написанное им относится не к реальности, но к состоянию его собственного сознания.
Известно, что некоторые Российские либералы во время войны сотрудничали с Гитлером. Андреев не ушел по этому пути далеко, но пару шагов он все таки сделал. Ведь не случайно то, что недавние захватчики Родины, бесчинствующие на ней батальонами СС, были в одночасье возведены Андреевым в ранг освободителей в "Железной Мистерии".
Напротив, в контраст к этим новоявленным "освободителям", Андреев не написал ни одного доброго слова о советском солдате.
Известно, что Германия рассматривала разные планы отношения к народам захваченной России.
Самым мягким из них был план Шулленберга, который, впрочем, являлся лишь подслащенным вариантом прекращения Российской Истории.
И, действуй немцы по плану Шулленберга (чего не произшло только ввиду чрезмерной самоуверенности нацисткой верхушки), становится видим собирательный образ ректора-Андреева, вешающего ордена "освободителей" на груди немецких офицеров.
Банальные слова - но духовная помощь дается за настоящую любовь к Родине, пускай она даже не совершенна. Пример - Рокоссовский, который пережил пытки в Сталинской тюрьме, но остался верен стране. Читая Рокосовского, удивляешься светлоте, доброте и легкости его характера. И многие белогвардейские офицеры, находясь в эммиграции, болели за СССР в его борьбе с Германией.
Но Андреев не был в категории этих людей. И его слова про "отсутстие духовной помощи" относятся исключительно к нему самому - ведь он сам предпочел помощь Западных "освободителей".
Вот что пишет Чухрай про таких потенциальных "освободителей":
"Часов около двенадцати мы услышали пулеметную стрельбу. Она приближалась. На дороге по ту сторону оврага появились две полуторки. Они мчались на большой скорости. На брезенте одной из них полоскались от ветра красные кресты. Вслед за ними появились несколько немецких мотоциклов. Они мчались за машинами. Недалеко от нас машины затормозили, из них выскочили несколько человек и побежали в сторону оврага. Мотоциклисты открыли огонь по бегущим и ни один из них не добежал до оврага. Затем, окружив машины, немцы стали выгонять из них раненых. Вслед за ними вытащили сестер. Потом немцы подожгли обе полуторки. Из горящих машин слышались крики. Тех, кто вышел из машин, под дулами автоматов подвели к оврагу и открыли по ним огонь. Оставшихся в живых сбрасывали в овраг. Самый, казалось, спокойный из нас, Георгий Кондрашов не выдержал.
- Варвары! Гады! - закричал он, схватил винтовку и хотел стрелять.
Что он мог сделать на таком расстоянии против автоматчиков - непонятно. Пришлось связать Жору и воспользоваться кляпом. Он только погубил бы нас: наших патронов хватило бы на один-два выстрела. Нервы начинали сдавать. Многие ребята плакали. А немцы не мстили - они просто выполняли привычную работу. Расправившись с ранеными, они посадили в коляски женщин и укатили на своих мотоциклах.
Описать это нет ни возможности, ни сил. Вспоминая это, я и сейчас весь дрожу. Самое невыносимое было в том, что, наблюдая все это, мы ничем не могли помочь несчастным, даже помешать расправе над ранеными...
...Политики не воюют, они затевают войны и посылают солдат убивать друг друга, облекая эту гнусную необходимость в яркие словесные обертки. Великая Отечественная война была не такой. Здесь все было ясно, и хотя здесь тоже были словесные обертки, но солдаты в них не нуждались. Поведение врага, его цели говорили сами за себя. Речь шла о завоевании нашей территории, наших богатств и о превращении наших народов в своих покорных рабов. Об этом они писали и говорили, они и вели себя соответственно. Их нацистская теория провозглашала немцев сверхчеловеками, а нас низшей расой, недочеловеками, рожденными быть рабами. Мы не согласны были стать рабами кого бы то ни было. У нас было человеческое достоинство и гордость. В каждой войне не последнее дело, кто к кому пришел устанавливать силой оружия свой порядок. И совершенно неважно, какой этот порядок, хорош он или плох. В 1812 году в Россию вторгся Наполеон Бонапарт. Он не нес в Россию крепостного права, а Россия в то время была крепостническая. Крепостные взялись за вилы и выгнали армию Наполеона. Они понимали, что не смогут жить по чужим порядкам. И это была не фанаберия - «пусть плохое, но мое!» Русский крестьянин понимал, что не может жить, как французский, как бы он ни старался. Он мало знал, а еще меньше понимал, что такое прогресс, и это его спасало от глупостей, подобных сегодняшним. Зато он знал, что никто не приходит в чужой дом с оружием, чтобы сделать добро. Он знал, что, даже придя в чужой дом без оружия с желанием сделать только добро, из этого получается только беда и страдания. Народы живут так, как сложилась их жизнь, их история, их нравы, привычки, обычаи. Эти нравы, привычки и обычаи сложились именно так, а иначе не случайно - это результат многовекового опыта. Вмешательство в жизнь народа «для его же пользы» есть величайшее преступление против прав человека. Это не нужно доказывать, это мы видим сейчас в своей жизни.
Жизнь человека (особенно доброго и трудового человека) бесценна. Эту мысль я преследовал в своем фильме «Баллада о солдате». Среди немцев тоже были люди достойные жить, рассуждают «гуманисты». Как же можно стрелять в таких людей? Но солдат, пришедший в чужой дом с оружием, чтобы ограбить хозяина и сделать его своим рабом, такой солдат, какими бы качествами он ни обладал, есть часть машины, созданной для того, чтобы грабить, убивать и как часть этой машины достоин убийства. Речь шла не обо мне, а о моем народе, о моих родителях, о моей невесте, о моей стране, о ее богатствах, созданных трудом бесчисленных поколений. За них я готов был умереть и считал себя вправе стрелять, И стрелял."A вот слова Чухрая о роли духовных ценностей в победе и поражении:
"Холодная война подобна атомной радиации. У нее нет ни запаха, ни вкуса, ни цвета. Она идет незаметно для противника, особенно для не подготовленного к ней. В ней не гремят пушки, не рушатся здания, не падают, обливаясь кровью, солдаты. Она действует незаметно, но так же страшно разрушает общество, как радиация разрушает организм человека. Холодная война - новое коварное разрушительное оружие, величайшее изобретение XX века. Одно острие холодной войны было направлено на духовные ценности нашего народа.
Именно они, духовные ценности, дали нам силу выстоять и победить в Великой Отечественной войне." 8. ДАНИИЛ АНДРЕЕВ O ГИТЛЕРЕАндреев пишет о Гитлере:
"Правда, когда война, грубо опрокинув все его расчеты, оказалась не заманчивым блицкригом, а невиданной мясорубкой, шесть лет перемалывавшей плоть его народа (другие народы были ему глубоко безразличны), он, скрежеща зубами, с пеной у рта бросаясь на пол и грызя ковер от ярости, от досады и от горя о погибающих соотечественниках, все же гнал и гнал их на убой вплоть до последней минуты своего существования. Но это было не то ледяное бездушие, с каким бросал в мясорубку миллионы русских его враг, а отчаянная попытка - дотянуть как-нибудь до минуты, когда фортуна обернется к нему лицом и изобретенная, наконец, немцами атомная бомба превратит Москву и Лондон в ничто."Но каким образом Андреев мог знать о подлинных чувствах Гитлера?
Не вошел ли автор Розы Мира во вкус и не принял ли он роль Бога, которому известны тайные мысли и чувства каждого?
В любом случае, Гитлер вовсе не горевал о своих соотечественниках, как описанно это у Андреева.
Люди, которые фюрера знали лично, пишут о Гитлере совсем другое.
Так, в своих воспоминаниях Манштейн неоднократно подчеркивает тот факт, что людские потери были для Гитлера всего лишь цифрами, что гибель немцев Гитлер воспринимал совершенно равнодушно:
"Какая-либо внутренняя связь, тесный контакт между диктатором, фанатиком, думавшим только о своих политических целях и жившим верой в свою «миссию», и военными руководителями, естественно, не могла установиться. Личное, по-видимому, не интересовало Гитлера вообще. В людях он видел всего-навсего инструменты, призванные служить его политическим целям. Никакие узы дружбы не связывали Гитлера с немецкими солдатами...
...Как ни старался Гитлер при каждом удобном случае подчеркивать свои качества бывшего фронтовика, у меня никогда не создавалось чувства, что судьба армии глубоко трогает его. Потери были для него лишь цифрами, свидетельствовавшими об уменьшении боеспособности. Как человека они едва ли серьезно трогали его."Слова Гитлера о немецком народе на секретной конференции гауляйтеров (7 февраля 1943 года):
«То, что мы наблюдаем, является катастрофой неслыханных размеров. Русские прорвали фронт, румыны сдаются, венгров вообще не поднимешь на борьбу. Если немецкий народ не сумеет преодолеть всего этого, тогда он не заслуживает нашей борьбы за его будущее».Диалог Гитлера с Гудерианом:
Гудериан -
"...Я прошу обратить внимание на тот факт, что большую часть наших потерь мы несем не от противника, а в результате исключительного холода и что потери от обморожения вдвое превышают потери от огня противника. Тот, кто сам побывал в госпиталях, где находятся обмороженные, отлично знает, что это означает".Гитлер -
"Мне известно, что вы болеете за дело и часто бываете в войсках. Я признаю это достоинство за вами. Однако вы стоите слишком близко к происходящим событиям. Вы очень сильно переживаете страдания своих солдат. Вы слишком жалеете их. Вы должны быть от них подальше. Поверьте мне, что издали лучше видно".Из воспоминаний Гудериана (конец войны):
"В эти дни меня посетил Шпеер, который все более скептически оценивал ход текущих событий. Он сообщил мне, что Гитлер намеревается взорвать при подходе противника все фабрики, гидро- и электроцентрали, железные дороги и мосты. Совершенно справедливо Шпеер указал на то, что этот бессмысленный шаг приведет к массовому обнищанию и смерти населения страны, что подобного еще не знала мировая история...
Свое отношение к этой памятной записке Шпеера, с которым я был полностью солидарен, Гитлер выразил словами: "Если проиграна война, то погибнет и народ. Эта судьба неотвратима. Нет необходимости обращать внимание на те слова, в которых нуждается народ, чтобы продолжать примитивную жизнь. Напротив, лучше все это разрушить самим, так как наш народ оказался слабым и более сильному восточному народу принадлежит будущее. Все те, кто останется в живых после борьбы, - неполноценные люди, ибо полноценные умрут на поле боя!".
Гитлер не раз делал такие чудовищные высказывания. Слышал их и я. Не раз я возражал ему, что германский народ останется и будет жить по неизменным законам природы, даже если будут совершены разрушения, что он своими планами причинит многострадальному народу новые страдания, которые можно избежать.
Несмотря на все это, 19 марта 1945 г. был отдан приказ о разрушении, а 23 марта последовал приказ Бормана о проведении этих разрушений. Разрушения должны были проводить гаулейтеры, которые в качестве имперских комиссаров отвечали за оборону страны. Вермахт отказался выполнять эти приказы. Борман распорядился эвакуировать население угрожаемых районов вглубь страны, а если нет возможности эвакуировать на транспортных средствах, заставить его идти пешком. Выполнение этого приказа привело бы к страшной катастрофе, так как не было принято никаких мер по снабжению населения.
Поэтому военные инстанции вместе со Шпеером всеми силами стремились сорвать выполнение этого приказа. Буле отказался отпускать взрывчатые вещества, и многие разрушения не были проведены. Шпеер разъезжал по разным управлениям и объяснял последствия, к которым приведет выполнение этого приказа Гитлера. Нам не удалось предотвратить всех разрушений, но мы смогли значительно уменьшить их размеры."Все вышеизложенное никак не стыкуется с Даниилом Андреевым, пишущем о "горе Гитлера о соотечественниках".
Когда немцы были близки к поражению, Гитлер ясно дал понять, что проигравший немецкий народ ему не нужен - так выбрасывают сломанный веник. Более того, к концу войны Гитлер совершенно однозначно стал на путь максимизации страданий немецкого народа - и именно в этом контексте лежит его война "до конца" и приказ о разрушении инфраструктуры Германии.
Вообще, тут уже веет Геббельсовским душком: Гитлер у Андреева "горюет" о погибающих немцах, а вот Жуков даже не поколеблется превратить российские и чужие города в лунный ландшафт ради Доктрины.
Ложны слова Андреева и о том, что Гитлер якобы "пытался дотянуть до атомной бомбы".
До производства последней Германии предстоял еще долгий путь - и зимой 1945г., в условиях бомбардировок союзников и присутствии наших войск на територии рейха, немцы уже явно не успевали и не могли в принципе создать атомное оружие.
И раз атомная бомба была вне сферы досягаемости Гитлера, то на что же надеялся Гитлер, продолжая сопротивление в феврале, марте, апреле 1945г.?
В противоположность фантазиям Андреева, широко известна другая, банальная причина решимости Гитлера бороться до конца: он просто надеялся, что союзники пощадят Германию из-за страха перед СССР. И рассуждениями про неизбежный раскол в стане союзников он прожужал все уши своему окружению в последний период войны.
Добавлено: 15 июн 2019, 09:22
