[Меченый]

Дым кармы тучею нависший в огне божественном сожжёшь.

Собственно и всё о карме +

Реален Закон Восхожденья но если с ним сплавится Страх, то Кармой, Законами Мщенья он станет на наших путях

К этим небольшим беседам в стихотворной форме (как раз по теме ветки), добавлю ещё одно

Крик рвущийся из глубины
исполненный страданья
попавших в лапы Сатаны
законом Воздаянья

Крик промотавшихся слепцов
не признававших Бога
крик извратителей основ
принявших темную дорогу

неслышен он в земных страстях
крик запредельной боли
погрязшие в мирских делах
любезничаем с Сатаною

а после вопль и дикий страх
и жажда исцеленья
а после дьявольский очаг
забвенья искупленье

Забудь про страх
Забудь про боль
Бог не в мечтах
Он здесь, с тобой!
2002

[Аглая]

Меченый, спасибо за стихи. Для меня - в тему.

С тонкими телами, действительно, важно разбираться, но их надо хотя бы ощущать, если не видишь. Что некоторым весьма сложно.

Вообще мне нравится осмысление этого вопроса у Подводного. Хотя, конечно, Артема трудности текстов не пугают. )

[Меченый]

С тонкими телами, действительно, важно разбираться, но их надо хотя бы ощущать, если не видишь.

Да, и не нужно забывать, что описанное Бреннан это проэкции на трехмерный мир четырёх и пятимерных тел.

[Сан Саныч]

Вопрос Меченому: грех тогда является грехом, когда осознаваем. Это христианство, Вы говорите о карме, как о грехе не осознаваемом самим человеком, а осознаваемом неким высшем судьею. Кто он?

[Артём]

Меченый, если в Дромне действительно происходит не разрушение, а преобразование эфирного тела, то вопрос решен. Но тогда непонятно, в какой момент происходит реальное разрушение перед созданием нового тела.

После пребывания в чистилищах/страдалищах эфирное тело для жизни в Энрофе создаётся наново, прежняя личность погибает, впрочем и при восходящем посмертии прежняя личность тоже по-своему гибнет, вернее в ней остается только истинно своё, индивидуальное и отпадаёт всё наносное.

Всё сходится. Раньше я думал, что витальное тело из концепции Шри Ауробиндо равно андреевскому эфирному, а ментальное - астральному. Но недавно я стал перечитывать его письма, и понял, что просто так состыковать это не удастся. Потому что по ША в подавляющем большинстве случаев при перерождении витальное и ментальное тела разрушаются и создаются наново. Душа впитывает и сохраняет суть их опыта, но сами они обычно недостаточно высоко организованы, чтобы существовать долго. По Андрееву же, даже эфирное тело гибнет только в довольно редких случаях, не говоря уже об астральном. Решение находим в твоей интерпретации Бреннан: её слои с первого по пятый - эфирное тело Андреева, причём "второй слой" - витальное тело ША, "третий слой" - ментальное тело ША. Т.е. почти при каждом перерождении разрушаются внешние витально-ментальные системы эфирного тела, но его основа сохраняется.

Подлинная личность - это монада и шельт.

[KBH]

Если осознания не получите при жизни, там не получите его вообще при малейшем намёке на нисходящее посмертие - исходите из этого.

А разве Андреев не писал, что начиная с какого-то (навскидку не вспомню) из нисходящих миров, наступает просветление и осознание? Вроде как даже проясняется память обо всех прошлых жизнях (чего в Энрофе нет) и обо всех грехах, отягчивших тонкие тела.

P.S. Кстати, а куда делись блюстители кармы? Это же личности, а стало быть, точно не механизм. Или они дополняют действие механизма?

[Меченый]

Вопрос Меченому: грех тогда является грехом, когда осознаваем. Это христианство, Вы говорите о карме, как о грехе не осознаваемом самим человеком, а осознаваемом неким высшем судьею. Кто он?

Закон Архимеда

"РМ"

механическая сторона действия Закона Возмездия остаётся, конечно, неизменной, всегда и везде: она состоит в том, что нарушение нравственных законов влечёт за собой утяжеление эфирного тела совершившего. Пока он жив, утяжелённое эфирное тело остаётся как бы на поверхности трёхмерного мира: при этом тело физическое играет роль спасательного круга для утопающего. Но как только связь между ними разрывается смертью, эфирное тело начинает погружаться глубже и глубже, из слоя в слой, пока не достигнет равновесия с окружающей средою. Таков, в основном, механизм.

а также те, кто крайне заинтересован в страданиях душ и готов, образно выражаясь "впаять вышку" за мелкий проступок

вот эти существа, они же "Судьи"
"РМ"

Но есть и существа, которые следят за его безотказным действием: блюстители кармы. Это совсем особая категория; среди разнообразных демонов Шаданакара это – пришельцы. Когда демонические полчища планеты Дайи были изгнаны из её брамфатуры прочь, в брамфатуру её спутника, а спутник вскоре за тем погиб и превратился в стаю мёртвых кусков – астероидов, его демонические обитатели рассеялись в мировом пространстве в поисках новых пристанищ. Часть их вторглась в Шаданакар, заключив некое подобие договора с силами Гагтунгра. Это существа высокого интеллекта, но с холодной, как лёд, сферой чувств. Им равно чужды ненависть и любовь, злоба и сострадание. Они взяли на себя заботу о механизме кармы, восполняя убыль своих жизненных сил эманациями душевных мук тех людей, что после жизни в Энрофе принуждены опускаться в Скривнус, Ладреф и Мород – верхние слои чистилищ. Размеры этих существ огромны; они полупрозрачны и серы, как мутное стекло, тела их прямоугольны, а в мордах, как это ни странно, есть сходство с мордами сторожевых собак: торчащие уши и зорко наблюдающие глаза. С силами Света они вступают в борьбу только тогда, когда эти силы предпринимают труд по смягчению законов кармы и преобразованию чистилищ.

и вот эти

"РМ"

Серый, как пепел, цвет лиц ангелов мрака отталкивающ и ужасен, а в чертах совершенно обнажена их хищная и безжалостная природа. Будучи хозяевами нижних чистилищ, они восполняют убыль своих жизненных сил тем, что впивают гаввах людей, вовлечённых в чистилища своею кармой.

они же, Ангелы мрака в "Русских богах"

Смеет ли язык
Поименовать
Истинных владык
Дна?
Кто в моей стране
Видел эту рать
Даже в глубине
Сна?

Царственен любой,
Точно Люцифер,
С пурпуром размах
Крыл,
Но холодный лик
Сумеречно-сер,
Странной нищетой
Хил.

Ангелами тьмы
Ластятся к телам,
Космы бахромы
Вьют,
Нашу маету,
Брошенность и срам
Тихо на лету
Пьют.

и эти

Совершенно лишены человекоподобия другие обитатели Гашшарвы, хозяева магм: их называют рыфрами. Более всего каждая из них подобна движущейся гряде холмов. Есть нечто вроде лица, но очень размытое.

и вот эти

Сидя здесь, в Энрофе, в относительной безопасности, можно сколько угодно посмеиваться над верой в существование этих рогатых безобразников, но не стоит желать даже смертельному врагу более близкого с ними знакомства. ... они выколачивают гаввах из своих жертв всеми способами, какие в состоянии измыслить.

и это тоже возможные "Судьи"

"РМ"

Демоницы великих городов нашего слоя обременены в Дуггуре гигантскою материальностью. Эти воплощения их отчасти человекоподобны, но лишь настолько, насколько могут походить на человека необъятные туши, почти не способные к передвижению.

и многие, многие другие, ну а Главный "Судья", вот

"РМ"

Безмерно жуток его облик, каким видели его духовные очи немногих людей, проникших в тёмные высоты Дигма – мира его обитания. Как бы возлежащий на бушующем лиловом океане, с чёрными крыльями, раскинутыми от горизонта до горизонта, он поднимает своё тёмно-серое лицо в зенит, где полыхают инфралиловые зарева, раскачиваются и гаснут протуберанцы, а в самом зените блещет светило непредставимого цвета, отдалённо напоминающего фиолетовый. Горе тому, на кого Гагтунгр опустит свой взор и кто этот взор встретит открытыми очами. Из всех носителей тёмных миссий среди людей, восхищенных позднее в Дигм, кажется, только один (Торквемада) нашёл в себе силы вспомнить в этот миг Божье имя. Остальные монады стали рабами дьявола на неисчислимые века.

Это те, кто СУДЯТ и не будь защиты в лице Провидения, участь осужденных была бы куда печальнее, чем есть сейчас.

Великий демон, один из сподвижников Люцифера, вторгся в Шаданакар с полчищами меньших. Имя его Гагтунгр. То была длительная и упорная борьба; она увенчалась его частичной победой. Изгнать силы Света из брамфатуры ему не удалось, но удалось создать несколько демонических слоёв и превратить их в неприступные цитадели. Ему удалось вмешаться в процесс возникновения и развития жизни в земном Энрофе и поставить на животном царстве свою печать. Планетарные законы, с помощью которых начинали создавать органическую жизнь в Энрофе силы Света, неузнаваемо исказились. Ложно и кощунственно приписывать Божеству законы взаимопожирания, возмездия и смерти. «Бог есть Свет и нет в Нём никакой тьмы»..........

...Налагая свою лапу на законы Шаданакара, Гагтунгр искажал их так, чтобы породить и умножить страдание. Он делал их тягостными, жестокими, нестерпимыми. Он воспрепятствовал водворению в Энрофе закона трансформы; как равнодействующая обоих борющихся начал, возникла смерть и стала законом. Он воспрепятствовал принципу всеобщей дружбы; как равнодействующая обеих сил, появилось взаимопожирание и стало законом жизни. И, наконец, демонические силы вмешались в жизнь других слоёв Шаданакара – тех, через которые пролегал путь существ, хоть раз воплотившихся в земном Энрофе: эти слои были обращены в миры возмездия, где царствуют мучители, впивая страдания страдальцев.

и вот это письмо оказавщееся в моём распоряжении приведу Вам также

«-Признаешь ли ты Господом своим Иисуса Христа?- Да
-Ступай и не греши больше».

«Господь взял грехи наши на Себя»

В посмертии для каждой души искусникам от Стражей Кармы и гагтунгровской
СУК (системы утяжеления кармы или служба кармического контроля, т.е. СКК
– наименования мои и произвольные, лучше СКК, ибо СУК это общее название
всей структуры, а СКК её подсистема прямо надзирающая и за СТРАЖАМИ
(чтоб себе гаввах или , страшно сказать, души- не умыкивали) и за
вовлечением шельтов в круговорот миров Возмездия) уготовлена ГОРА
обвинительных материалов, вплоть до всех невинно умерщвленных бацилл и
вирусов, поименно. Но эти обвинения хоть минимально обоснованы, т.е.
имеется причастность к выделению гавваха. А также самые нелепые, типа
ответственности за чумовой мор кракозябров в галактике Х-1258, с
приложением видеоматериалов, отпечатков пальцев (т.е. шельта) и очередью
из свидетелей. Главное чтобы замутилось сознание, дрогнула воля и
появилась «царица доказательств» - признание вины самим подсудимым.
Но с момента пришествия Христа силы Его получили значительно больший
доступ к этим «процессам» и особенно затруднительны для обвинителей те,
на которых «подсудимые» признают своим Господом Иисуса Христа, т.е. Он
берет на себя их вину как Создатель и потому имеет право представить
адвоката со Своей стороны и тут… обвинители частенько сбегают с
«процесса» ибо если кого и судить, так это их самих. Но к сожалению у
немногих хватает в посмертии ясности сознания и сил на этот шаг –
признать Господа своего, вспомнить Его имя. Этот шаг для 99,999% случаев
приводит к Олирне (и мирам Восходящим), а в особо тяжелых случаях
(вспомнить можно Торквемаду и его судьбу описанную Андреевым) к
существеннейшему смягчению посмертия.

[Меченый]

Кстати, а куда делись блюстители кармы? Это же личности, а стало быть, точно не механизм. Или они дополняют действие механизма?

Ответ в предыдущем посте - и да, дополняют.

[Артём]

Вопрос Меченому: грех тогда является грехом, когда осознаваем. Это христианство, Вы говорите о карме, как о грехе не осознаваемом самим человеком, а осознаваемом неким высшем судьею. Кто он?

Закон Архимеда а также те, кто крайне заинтересован в страданиях душ и готов, образно выражаясь "впаять вышку" за мелкий проступок

Узнаёте себя, Саныч?

[Сан Саныч]

Артём
Не надо. Меченый отдает возмездие не суду Господа, как это принято в христианстве, а силам противобога. А это ерунда, на мой взгляд. Бог, по раскладу Меченого, относится к совершенно пассивному началу, где свобода воли, провозглашенная Д. Андреевым?
Ты вместе с Меченым заставляете меня жить боясь Гагтунгра, который меня заберет в зависимости от моих деяний, т.е. он определит верил я в Бога или нет. Это - хрень.

[Меченый]

Всё сходится.

Странно было бы если не сходилось бы, это был один из первых вопросов которые нужно было решить для интеграции наследия Андреева в общемировую мистику. Смею надеяться этот вопрос решён.

Меченый, если в Дромне действительно происходит не разрушение, а преобразование эфирного тела, то вопрос решен. Но тогда непонятно, в какой момент происходит реальное разрушение перед созданием нового тела.

Разрушение эфирного тела начинается со Скривнуса, усугублясь по мере погружения. То, что очевидно из "РМ": первая трансформа при переходе из Морода в Агр (из условно газообразного в условно жидкое), вторая при переходе из Рафага в Шим-Биг (из жидкого в газообразное, "газ который тяжелее воды"), третья при переходе из Дромна в Фукабирн и ниже (из газообразного в твердое).

Момент окончательного разрушения эфирного тела в тот миг, когда начинается подъем в Олирну (т.е. после перехода душа попадает в Олирну).

[Меченый]

Меченый отдает возмездие не суду Господа, как это принято в христианстве

вот суд Господа, практически документально
Евангелие от Иоанна

Тут книжники и фарисеи привели к Нему женщину, взятую в прелюбодеянии, и, поставив ее посреди,
сказали Ему: Учитель! эта женщина взята в прелюбодеянии;
а Моисей в законе заповедал нам побивать таких камнями: Ты что скажешь?
Говорили же это, искушая Его, чтобы найти что-нибудь к обвинению Его. Но Иисус, наклонившись низко, писал перстом на земле, не обращая на них внимания.
Когда же продолжали спрашивать Его, Он, восклонившись, сказал им: кто из вас без греха, первый брось на нее камень.
И опять, наклонившись низко, писал на земле.
Они же, услышав то и будучи обличаемы совестью, стали уходить один за другим, начиная от старших до последних; и остался один Иисус и женщина, стоящая посреди.
Иисус, восклонившись и не видя никого, кроме женщины, сказал ей: женщина! где твои обвинители? никто не осудил тебя?
Она отвечала: никто, Господи. Иисус сказал ей: и Я не осуждаю тебя; иди и впредь не греши.

а как Он судил бы начни она опять грешить, наверное вот так

Евангелие от Матфея

Тогда Петр приступил к Нему и сказал: Господи!
сколько раз прощать брату моему, согрешающему
против меня? до семи ли раз?
Иисус говорит ему: не говорю тебе: до семи
раз, но до седмижды семидесяти раз.

А это ерунда, на мой взгляд. Бог, по раскладу Меченого, относится к совершенно пассивному началу, где свобода воли, провозглашенная Д. Андреевым?Ты вместе с Меченым заставляете меня жить боясь Гагтунгра, который меня заберет в зависимости от моих деяний, т.е. он определит верил я в Бога или нет. Это - хрень.

Нет, Сан Саныч, ты сам определишь своими делами и мыслями, верил ты в Бога или нет, и к кому на суд идти. К тому, по чьим законам жил Чьи законы принял и воплощал жизнью своей.

Евангелие от Матфея

Посему Царство Небесное подобно царю, который
захотел сосчитаться с рабами своими;
когда начал он считаться, приведен был к нему
некто, который должен был ему десять тысяч талантов;
а как он не имел, чем заплатить, то государь
его приказал продать его, и жену его, и детей, и
все, что он имел, и заплатить;
тогда раб тот пал, и, кланяясь ему, говорил:
государь! потерпи на мне, и все тебе заплачу.
Государь, умилосердившись над рабом тем,
отпустил его и долг простил ему.
Раб же тот, выйдя, нашел одного из товарищей
своих, который должен был ему сто динариев, и,
схватив его, душил, говоря: отдай мне, что должен.
Тогда товарищ его пал к ногам его, умолял его
и говорил: потерпи на мне, и все отдам тебе.
Но тот не захотел, а пошел и посадил его в
темницу, пока не отдаст долга.
Товарищи его, видев происшедшее, очень
огорчились и, придя, рассказали государю своему все бывшееТогда государь его призывает его и говорит:
злой раб! весь долг тот я простил тебе, потому
что ты упросил меня;
не надлежало ли и тебе помиловать товарищатвоего, как и я помиловал тебя?
И, разгневавшись, государь его отдал его
истязателям, пока не отдаст ему всего долга.
Так и Отец Мой Небесный поступит с вами, если не простит каждый из вас от сердца своего брату
своему согрешений его.

[Меченый]

Вы (2002) - современным фарисеям

Вы мнили, что вы боги
вы мнили, что вы святы
но в страхе у дороги
был вами Бог распят

Вы гвозди забивали
во имя светлой дали
чтоб черви зла пропали
камнями вы бросали

и ныне ради Бога
друг другу глотки рвёте
и ныне ради Бога
войну всю жизнь ведёте

вы светом называясь
слепы от самомненья
друг другу улыбаясь
горите вожделеньем

и вместо зерен плевел
вихрь души ваши носит
и познаётся древо
по плоду, что приносит

Вы жизнь свою проспали
Любовь вам не нужна
вы Бога не приняли
и ваш Бог - Сатана!

[Меченый]

Вот поразительное свидетельство о реализации закона кармы, как отражении закона Архимеда

Деннион Бринкли "Спасенный Светом"

В действительности я не двинулся с места — туннель приблизился ко мне. Послышался звон колоколов, когда туннель завертелся вокруг меня спиралью. Вскоре все исчезло — и плачущая Сэнди, и медики, пытающиеся оживить мое мертвое тело, и врач, в отчаянии переговаривающийся с больницей. Остались только туннель, поглотивший меня целиком, и усиливающиеся звуки семи колоколов, ритмично сменяющие друг друга.
Я посмотрел вперед. Там появился свет, и я начал быстро двигаться к нему, но не ногами. Свет становился все ярче и ярче, покуда полностью не вытеснил темноту. Я в жизни не видел такого яркого света, но он ничуть не раздражал мои глаза, а скорее успокаивал их, хотя когда выходишь из темной комнаты на солнце, обычно испытываешь боль.
Посмотрев направо, я увидел серебристый силуэт, формирующийся в тумане. С его приближением я начал ощущать любовь — чувство, заключающее в себе весь смысл существования, словно видел перед собой возлюбленную, мать и лучшего друга, размноженных в тысячах экземпляров. Это чувство становилось все сильнее, противостоять ему было невозможно. Я как бы утрачивал плотность, потеряв более десяти килограмм. Вес моего тела остался позади, и я превратился в необремененный им дух.
Я взглянул на свои руки. Они были прозрачными, мерцающими и двигались мягко и плавно, как вода в океане. Посмотрев на свою грудь, я увидел, что она тоже стала полупрозрачной и колыхалась, словно шелк при легком ветерке.
Существо из Света находилось прямо передо мной. Вглядываясь в него, я видел разноцветные призмы, как будто оно состояло из тысяч миниатюрных бриллиантов, каждый из которых переливался всеми цветами радуги.
Я начал осматриваться вокруг. Под нами находились другие Существа, походившие на меня. Они казались растерянными и мерцали медленнее, чем я. Наблюдая за ними, я заметил, что тоже стал мерцать медленнее. Это создавало ощущение дискомфорта, и я отвернулся.
Наверху тоже были Существа, только мерцающие значительно ярче и быстрее меня. Глядя на них, я снова ощутил дискомфорт, потому что также начал мерцать быстрее. Опустив взгляд, я посмотрел вперед на Существо Света, которое теперь стояло передо мной. В его присутствии я чувствовал себя спокойнее — мне казалось, будто оно испытывало те же ощущения, что и я, начиная с моего первого вздоха и до того момента, когда меня уничтожила молния. Глядя на это Существо, я испытывал уверенность, что никто не в состоянии любить меня и сочувствовать мне сильнее, чем оно.
Существо Света я никогда не рассматривал как мужчину или женщину. Много раз оживляя в памяти первую встречу, я могу утверждать, что ни одно из этих Существ не имело пола, что не мешало им обладать поразительной силой.
Существо Света словно поглощало меня, и я начинал видеть перед собой всю мою жизнь, все, что когда-либо со мной происходило. Казалось, прорвалась плотина, и все воспоминания, хранящиеся в моем мозгу, хлынули наружу.
Это обозрение моей жизни было не слишком приятным. От рождения и до смерти я выглядел весьма не симпатичным субъектом, черствым и эгоистичным. Глядеть этому факту в лицо было маленьким удовольствием.
Сначала передо мной предстало мое детство. Я видел себя, мучающим других детей, крадущим их велосипеды и издевающимся над ними в школе. Одной из самых впечатляющих сцен была та, где я дразнил мальчика, у которого на шее был зоб. Другие дети в классе тоже дразнили его, но я был самым худшим. Тогда мне это казалось забавным, но теперь, видя перед собой все это, я словно перевоплощался в бедного мальчугана, ощущая боль, которую ему причинял.
Передо мной возникали один за другим все неприглядные случаи из моего детства, а их было немало. С пятого по двенадцатый класс я участвовал по меньшей мере в шести тысячах драк. Я заново переживал каждую из этих потасовок с той разницей, что теперь был потерпевшим.
Я чувствовал не удары, которые наносил противникам, а испытываемое ими унижение. Многие из тех, с кем я дрался, это заслужили, но другие были невинными жертвами моего гнева, и сейчас меня заставляли их боль ощущать.
Я чувствовал горе, которое причинял моим родителям. Я рос неконтролируемым и гордился этим. Хотя они ругали и наказывали меня, я давал им понять, что их действия ровно ничего не значат. Отец и мать часто умоляли меня взяться за ум, и каждый раз я их разочаровывал. При этом я похвалялся перед друзьями тем, как обижаю родителей. Теперь я ощущаю их душевную боль, причиняемую поведением сына.
В моей школе в Южной Каролине родителей учеников, получивших двенадцать замечаний, вызывали для беседы, а учеников, получивших тринадцать замечаний, временно исключали. За три дня пребывания в школе я получил сто пятьдесят четыре замечания. Теперь таких учеников называют «гиперактивными» и применяют соответствующие меры, но тогда нас считали просто скверными и ни на что негодными мальчишками.
Когда я был в четвертом классе, рыжий мальчик по имени Курт каждый день подкарауливал меня возле школы и грозился избить, если я не отдам ему деньги, которые мне выдавали на завтрак. Я боялся и отдавал Курту деньги.
Наконец я устал ходить голодным целыми днями и рассказал обо всем отцу. Он показал мне, как сделать дубинку из пары нейлоновых чулок моей матери, насыпав в них песок и связав концы. «Когда он снова к тебе пристанет, вздуй его как следует», — посоветовал мне отец. Мой отец не имел в виду ничего плохого — просто он показал мне, как защищаться от старших ребят. Проблема заключалась в том, что после того, как я поколотил Курта и отобрал у него деньги, у меня развился вкус к дракам. С того момента единственное, чего мне хотелось, это причинять другим боль и быть «крутым».
В пятом классе Я провел опрос среди моих друзей и выяснил, кого они считают самым «крутым» парнем в округе. Все назвали крепкого мальчишку по прозвищу Бутч. Я отправился к нему домой, постучал в дверь и спросил у его матери, дома ли он. Когда Бутч вышел, я стал бить его и бил до тех пор, пока он не свалился на крыльцо, а потом я убежал.
Меня не интересовало, с кем я дерусь и сколько ему лет. Мне хотелось только пустить моему противнику кровь.
Однажды в шестом классе учительница потребовала, чтобы я прекратил драться. Я отказался, тогда она схватила меня за руку и потащила в кабинет директора. Как только мы вышли из класса, я вырвался и сбил ее с ног апперкотом. Пока она зажимала кровоточащий нос, я сам отправился к директору. Родителям я объяснил, что я не возражал идти туда, но я не хотел, чтобы меня тащила за руку учительница.
Мы жили по соседству со школой, и когда меня временно исключали, я мог сидеть на крыльце и наблюдать за ребятами на спортивной площадке. Однажды, когда я сидел там, группа девчонок подошла к забору и стала меня дразнить. Я не собирался этого терпеть. Вернувшись в дом, я взял дробовик брата, зарядил его солью, вышел на крыльцо и выстрелил девчонкам в спину, когда они с визгом убегали.
К семнадцати годам я считался одним из лучших драчунов в старших классах. Чтобы поддержать репутацию, я дрался почти ежедневно. Когда мне не удавалось избить кого-нибудь из соучеников, я находил жертву в других школах.
По крайней мере раз в неделю мы устраивали драки на автостоянке возле школы. Парни проезжали 50 киллометров, чтобы принять участие в этих драках и поглазеть на них. Но многие боялись вылезать из машин, потому что, расправившись с противником, я часто, просто для забавы, поколачивал зрителей.
В те дни в старших классах еще существовала рассовая сегрегация, и у нас бывали настоящие сражения между черными и белыми.
Чемпионом среди черных был верзила по имени Ланди. Никто не хотел с ним драться после того, как он разделался с белым чемпионом за две минуты. Даже я старался избегать его, зная, что в драке с ним мне не победить. Однажды мы столкнулись возле лотка с гамбургерами. Я хотел уйти, но он преградил мне дорогу и сказал:
— Встретимся завтра утром на стоянке.
— Хорошо, — согласился я, а затем, когда он повернулся, чтобы отойти, я с такой силой ударил его в правое ухо, что он минут десять не мог открыть глаза. Ланди корчился на земле, и я пару раз изо всех сил пнул его ногой в грудь.
— Завтра у меня дела, — объяснил я. — Поэтому мне пришло в голову проделать это сегодня.
Я знал, что мне не одержать над ним верх в честной драке, поэтому и ударил его сзади.
Вот как проходила моя учеба в старших классах.
Двадцать лет спустя, во время встречи соучеников, один парень сказал моей подружке:
— Знаешь, чем он был знаменит? Тем, что мог избить любого парня или увести у него девчонку, а иногда сделать и то и другое одновременно.
Я не мог с ним не согласиться. К окончанию школы я был именно таким. И дойдя до этого момента в обозрении моей жизни, я почувствовал стыд за свое поведение. Теперь я ощутил ту боль, которую причинял другим. Когда мое мертвое тело лежало на носилках, я заново переживал каждый момент своей жизни, все эмоции и побудительные причины моих поступков.
Глубина чувств, которые я испытывал в процессе этого обозрения, удивляла меня. Я не только мог ощущать эмоции моего собеседника или противника, как свои собственные, но и чувства других людей, реагирующих на происходящее. Я находился в цепной реакции эмоций и понимал, как сильно мы влияем друг на друга. К счастью, не все из этих инцидентов были так уж плохи.
Например, однажды мой двоюродный дед и я ехали в машине и увидели, что какой-то мужчина избивает козу, у которой голова каким-то образом застряла в изгороди. Он колотил ее веткой по спине изо всех сил, пока несчастное животное не начало блеять от боли. Я остановил машину и перепрыгнул через канаву, и прежде чем фермер успел обернуться, сбил его с ног ударом в затылок и стал дубасить его, покуда мой дед меня не оттащил. Потом мы освободили козу и уехали.
Заново переживая этот случай, я радовался унижению фермера и спасению козы, чувствуя, что она говорила мне спасибо на своем языке.
Но я не всегда был добр к животным. Я видел себя, хлещущего собаку за то, что она изжевала ковер в нашей гостиной. Переживая этот инцидент, я чувствовал, как собака хочет сказать, что любит меня и не собиралась сделать ничего дурного. Я ощущал ее боль и страдание.
Позднее я понял, что люди, которые били животных или были к ним жестоки, должны осознать чувства этих животных, заново обозревая свою жизнь.
Я также открыл, что важны не столько сами поступки, сколько причины, по которым ты их совершаешь. Например, заново переживая драку, затеянную мной без всякого повода, я чувствовал куда больший стыд, чем видя перед собой драку, навязанную мне противником. Самую большую боль причиняет вред, нанесенный тобой просто ради забавы. Если существовал повод, который ты считал обоснованным, боль не так сильна.
Это стало особенно очевидным, когда обозрение дошло до моей службы в армии и в разведке.
На протяжении нескольких секунд я заново переживал начальную военную подготовку, где я научился направлять свой гнев в русло, соответствующее моей новой роли солдата. Наблюдая себя на специальной тренировке, я видел, как формируют мой характер, приучая убивать. Это был период вьетнамской войны, я снова очутился в душных джунглях Юго-Восточной Азии и занимался тем, что мне нравилось больше всего — дракой.
Во Вьетнаме я был недолго. Я служил в разведывательном подразделении, которое действовало главным образом в Лаосе и Камбодже. Я наблюдал в бинокль за передвижениями вражеских войск. Но основная моя работа заключалась в «планировании и устранении враждебных политиков и военных». Короче говоря, я был убийцей.
Действовал я не в одиночку. Еще двое морских пехотинцев обшаривали вместе со мной джунгли в поисках определенной цели. Их задачей было установить местонахождение жертвы с помощью мощных оптических приборов и убедиться, что она устранена. Моей работой было спустить курок.
Например, однажды нам поручили убрать одного северовьетнамского полковника, который находился со своими солдатами в джунглях Камбоджи. Аэрофотосъемка зафиксировала место, где прячется этот полковник. Нам предстояло отправиться в джунгли и отыскать его. Хотя на подобные операции уходила уйма времени, они считались важными, так как убийство командира подрывало моральный дух вражеских солдат.
Мы нашли полковника в том месте, где было указано на картах, и засели в шестистах метрах от лагеря противника в ожидании удобного случая.
Такой случай представился рано утром, когда солдаты выстроились на ежедневный осмотр. Я занял позицию и прицелился из мощной снайперской винтовки в голову полковника, который стоял перед солдатами.
— Это он? — спросил я у морского пехотинца, чьей задачей было идентифицировать цель при помощи оптических приборов.
— Да, — ответил пехотинец. — Тот человек, который стоит перед солдатами.
Я выстрелил и увидел, как голова полковника взорвалась, а тело рухнуло наземь перед застывшими от ужаса солдатами.
Переживая вновь этот инцидент, я словно рассматривал его с точки зрения северовьетнамского полковника. Я не чувствовал боли, которую он наверняка испытал, но ощутил его испуг и печаль, когда он покинул свое тело, понимая, что никогда не вернется домой. Затем последовала цепная реакция — я почувствовал горе его семьи, осознавшей, что они остались без кормильца.
Подобным образом я заново пережил все мои убийства. Я видел, как совершаю их, а потом чувствовал их ужасные результаты.
В Юго-Восточной Азии мне приходилось видеть убитых женщин и детей и сожженные деревни — причем иногда это делалось без всякой причины. В этих преступлениях я не участвовал, но переживал их снова с позиции жертв.
Однажды меня отправили в пограничную область ликвидировать правительственного чиновника, который не разделял «американскую точку зрения». Со мной была небольшая группа. Мы намеревались убить этого человека в маленькой сельской гостинице, где он остановился. Это должно было показать, что никто не находится вне досягаемости правительства Соединенных Штатов.
Мы торчали в джунглях четыре дня, поджидая удобной возможности, но этот чиновник был постоянно окружен телохранителями и секретаршами. Наконец мы решили действовать по-другому — поздно ночью, когда все спят, взорвать гостиницу.
Так мы и поступили. Мы обложили гостиницу пластиковыми бомбами и на рассвете привели их в действие, убив чиновника и еще пятьдесят человек в придачу. Тогда я смеялся над этим и сказал моему командиру, что эти люди заслужили смерть как соучастники.
Во время присмертного опыта я видел этот эпизод вновь, но теперь на меня хлынул поток эмоций и информации. Я чувствовал ужас, который испытывали эти люди, сознавая, что жизнь покидает их. Я ощутил боль их семей, узнавших, что они потеряли близких таким жутким образом. В некоторых случаях я даже сознавал то, что потеряли с их смертью будущие поколения.
По моей вине в Юго-Восточной Азии погибло много людей, но тогда я находил утешение в мысли, что мои поступки были правильными. Я убивал во имя патриотизма, и это ослабляло ужас от содеянного.
Вернувшись в Соединенные Штаты, я продолжал работать на правительство, осуществляя тайные операции. В основном они касались доставки оружия людям и странам, дружественным США. Иногда мне даже поручали обучать этих людей искусству уничтожения себе подобных.
Обозревая свою жизнь, я видел смерти и разрушения, происшедшие в мире в результате моих действий.
«Мы все — звенья великой цепи, — сказало Существо Света. — То, что ты делаешь, отзывается на других звеньях».
Мне приходило на ум много примеров, но из них особенно выделялся один. Я видел себя разгружающим оружие в латиноамериканской стране. Оно предназначалось для войны против тех, кого поддерживал Советский Союз. Моей задачей было просто доставить это оружие на самолете нашим союзникам. Когда это было выполнено, я сел в самолет и улетел назад.
Но во время обозрения все выглядело далеко не так просто. Я видел, как оружие распространялось в районе боевых действий, видел, как из него убивали людей, в том числе ни в чем не повинных. Было ужасно свидетельствовать результаты моей роли в этой войне.
Доставка оружия в Центральную Америку была последним поручением, которое я выполнял перед тем, как меня ударила молния. Глядя на плачущих детей, которым сообщили о гибели их отцов, я знал, что эти смерти были работой привезенного мной оружия.
На этом обозрение завершилось.

Теперь я мог обдумать то, чему был свидетелем, и сделать вывод. Мне было стыдно. Я понимал, что прожил жизнь эгоистом, редко протягивая кому-нибудь руку помощи. Почти никогда я не улыбался из чувства братской любви и не давал доллар опустившемуся бедняге, который нуждался в выпивке. Вся моя жизнь была только для меня самого. Другие были мне до лампочки.
Я посмотрел на Существо Света и снова ощутил стыд, ожидая космической взбучки, которая потрясет мою душу. Перед моими глазами прошла моя жизнь, и это была жизнь никчемного человека. Естественно, что я не заслужил ничего лучшего, чем взбучки. Глядя на Существо Света, я чувствовал, будто оно прикасается ко мне. Этот контакт вызывал любовь и радость, сравнимые с любовью, которую дед испытывает к внуку.
«Кто ты, определяет Бог, — сказало Существо. — И это определение есть Любовь».
В действительности эти слова не были произнесены, но их смысл передался мне с помощью какой-то формы телепатии. До сих пор мне неизвестно точное значение этой загадочной фразы.
Мне снова дали время на размышление. Сколько любви я отдал людям? Сколько любви получил от них? Судя по обозрению моей жизни, на каждый мой хороший поступок приходилось двадцать плохих. Если бы вина обладала массой, я бы весил более двухсот килограмм.
Когда Существо Света удалилось, я почувствовал, как исчезла тяжесть этой вины. Я ощущал боль и стыд, но в то же время приобретал знания, которыми мог бы воспользоваться, исправляя мою жизнь. Снова я услышал слова Существа, как будто переданные телепатическим способом:
«Люди — могущественные духовные создания, призванные творить на Земле добро. Как правило, это добро достигается не героическими подвигами, а чутким и заботливым отношением друг к другу. Проявление этого отношения куда значительнее подвигов — эти поступки более спонтанны и показывают, кто ты есть на самом деле».
Я испытывал жгучую радость. Теперь я знал простой секрет того, как изменить человечество к

лучшему. Количество любви и добра, которые ты получаешь в конце жизни, равно любви и добру, отданному тобой другим.
— Моя жизнь станет лучшей после того, как я узнал эту тайну, — сказал я Существу Света.
Но в этот момент я осознал, что никогда не вернусь назад. Впереди у меня больше не осталось жизни. Я был мертв.

[Меченый]

а вот эпизод из поэмы Лермонтова "Демон", глубоко ошибутся думающие, что это просто такой художественный приём, за которым не стоит никакой иномировой правды

В пространстве синего эфира
Один из ангелов святых
Летел на крыльях золотых,
И душу грешную от мира
Он нес в объятиях своих.
И сладкой речью упованья
Ее сомненья разгонял,
И след проступка и страданья
С нее слезами он смывал.
Издалека уж звуки рая
К ним доносилися - как вдруг,
Свободный путь пересекая,
Взвился из бездны адский дух.
Он был могущ, как вихорь шумный,
Блистал, как молнии струя,
И гордо в дерзости безумной
Он говорит: "Она моя!"

К груди хранительной прижалась,
Молитвой ужас заглуша,
Тамары грешная душа -
Судьба грядущего решалась,
Пред нею снова он стоял,
Но, боже! - кто б его узнал?
Каким смотрел он злобным взглядом,
Как полон был смертельным ядом
Вражды, не знающей конца,-
И веяло могильным хладом
От неподвижного лица.
"Исчезни, мрачный дух сомненья! -
Посланник неба отвечал: -
Довольно ты торжествовал;
Но час суда теперь настал -
И благо божие решенье!
Дни испытания прошли;
С одеждой бренною земли
Оковы зла с нее ниспали.
Узнай! давно ее мы ждали!
Ее душа была из тех,
Которых жизнь - одно мгновенье
Невыносимого мученья,
Недосягаемых утех:
Творец из лучшего эфира
Соткал живые струны их,
Они не созданы для мира,
И мир был создан не для них!
Ценой жестокой искупила
Она сомнения свои...
Она страдала и любила -
И рай открылся для любви!"

[Сан Саныч]

Нет, Сан Саныч, ты сам определишь своими делами и мыслями, верил ты в Бога или нет, и к кому на суд идти.

Не впечатляет. Если я хочу, иду к Сатане? Кто же захочет? Одно может быть обьяснением, что человечество само себе придумало наказанье в виде страдалищ. Но я себе ничего такого не придумываю, на каком основании я должен "опускаться" туда, что кем-то придумано? С каких таких делов меня должны судить те, в кого я не верю? Короче, бросьте эти страшилки. Все намного проще.

[Аглая]

Меченый писал(а):Нет, Сан Саныч, ты сам определишь своими делами и мыслями, верил ты в Бога или нет, и к кому на суд идти.


Не впечатляет. Если я хочу, иду к Сатане? Кто же захочет?

А кто захочет жить одним духовным в посмертии? а если думает, что захочет, то чего ждет и сейчас не начинает?
Ни сексу, ни ресторану, ни сауны, ни кино, кажется, даже книг нет. Есть у меня предположение, что очень многие отказываются.

[Меченый]

Но я себе ничего такого не придумываю, на каком основании я должен "опускаться" туда, что кем-то придумано?

Я буду рад, если у тебя будет всё так как ты говоришь, только ЗА. Вот только...

С каких таких делов меня должны судить те, в кого я не верю?

Они не должны, ОНИ ХОТЯТ тебя судить, очень сильно ХОТЯТ. И зачем в них ВЕРИТЬ Нужно знать об их существовании.

[Сан Саныч]

Нужно знать об их существовании.

Сон разума порождает чудовищ.

[Меченый]

Есть у меня предположение, что очень многие отказываются.

Можно сказать даже проще - как в посмертии можно выбрать Провидение, если не знал и не выбирал его при жизни?