[Sarmat]

Навна и ее Воины и демиург яросвет

Снять с него надо Наш синий плащъ! Не достоин носить!

[Белгородский]

Поздравляю всех с праздником - днем Всех святых, в земле Российской просиявших!

Проповедь Священномученика Анатолия Жураковскаго (+1937 г.) в день Всех святых, в земле Российской просиявших

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!

Господь, наш Спаситель, не оставил Своих рабов в чрезмерной скорби, не оставил Свою Церковь в чрезмерных обстояниях. Когда какого-либо раба, или какой-либо народ, или Церковь постигают напасти, Господь проливает Свою милость, обнаруживает Свое человеколюбие. Так было, так и есть с нашей Церковью и с нашим народом. Последние годы величайших испытаний для Церкви, величайших скорбей, какие Церковь когда-либо испытывала, когда она должна была видеть позор сынов Своих, должна видеть, как они ругаются над святыней, изменяют святыне и «уходят на страну далекую» (Лк. 15:13). Среди скорбей и испытаний не оставляет Церковь нас своею милостию и накануне скорбей проявила особую милость. Милость эта выразилась в том, что Господь благословил, и Дух Святой соизволил, и в Москве был созван Церковный Собор, и после долгого перерыва раздался голос русской Церкви и прозвучал для того, чтобы дать ободрение верующим сынам. Московский Собор восстановил разрушенное патриаршество и указал путь, по которому должна идти Церковь русская. Среди множества других дел вот что сделал Собор: он установил новый праздник. Сегодня мы празднуем память Всех святых земли Русской.

Московский Собор установил особый праздник, как бы захотел в службе святым собрать память всех святых. В этом торжестве он захотел собрать и киевских угодников, и угодников, просветивших Русь, и московских угодников дальнего Севера, угодников, которые жили задолго до нас и недавно. В один день прославляем память Антония и Феодосия - киевских угодников, и память преподобного Сергия, и преподобного Серафима, и память далеких соловецких угодников. Все они как будто смотрят на нас, и мы взываем к ним, и протягиваем к ним руки, и прославляем их, сродников наших по плоти. По особому указанию Божию Московский Собор установил этот праздник. Ни в чем мы не нуждаемся так, как в помощи, и никто больше, чем они, не может оказать нам помощь. Собор подвигнут был великой любовью. Мы должны любить всех угодников. Хотя все святые соединены с нами благодатью, но особенно близки нам святые русские угодники. Ведь они жили на нашей земле, ходили по той же земле, по которой и мы ступаем, говорили на том же языке, хранили те же обычаи, текла в них та же кровь. Они не только сродни нам по духу, но и по плоти. Наши скорби и страдания никому так не близки, как им, и никто из горних обитателей не взирает на нас с большей любовью и нежностью, чем они. Среди бед и скорбей и испытаний Собор Московский и Церковь протягивают руки к Собору Небесному, к сонму святых, и взывают о помощи, заступлении, о молитве, о снисхождении к темным, заблудшим. Любовь двигала Собором к созданию праздника. Надежду заключает в себе это торжество.

Как далеко от нас это слово - надежда! Суровая безнадежность и холодное отчаяние готовы завладеть душой. Так темно кругом, страшно, пустынно от этого греха, ужаса, сердце замирает и изнемогает. Кажется, что землю, о которой сказал поэт и мыслитель, что ее «в рабском виде Царь Небесный исходил благословляя», Он оставил и ушел, гонимый ненавистью и холодным равнодушием. Кажется, что и народ наш, который называли богоносцем, стал богоборцем, избранный народ, которому вручено было пресветлое Православие, стал отверженным народом, потому что сам отверг святыню Церкви Божией.

В эти дни скорбей, когда среди величайших обстояний, безнадежности проходит сегодняшнее торжество, когда поругано усталое, изнемогающее сердце, в душе загорается надежда, вера, и вместо беспросветной скорби, уныния хлынет радость. Ведь сколько было угодников, рожденных народом, плоть от плоти его, кость от кости; были угодники, которые предстояли перед Богом; они наши святые. Если они были и есть у Престола Всевышнего, не говорит ли это о великой милости, не заставляет ли думать, что упование, вера с нами, что Господь не оставляет людей, благодаря их подвигам и предстательству. Сегодняшний праздник - день упования, надежды, от тьмы взор устремляется к вечной, светлой радости.

Но сегодняшний праздник не только ласкает сердце надеждой, успокаивает, укрепляет, обнадеживает, он - страшный день суда над нашей совестью и жизнью. Если память каждого святого - суд для нас, потому что образ святого обличает нашу жизнь, грешную, безумную, то образ святого - сродника нашего по плоти - особенно обличает нашу жизнь, и они имеют право обличать нас и призывать к суду. Они отцы наши, они родили нас в муках рождения не только по плоти, но и по духу. Своими руками они несли величайшее сокровище пресветлого Православия и передали нам как святыню, как наследие, как дар отцов детям. Взирая на них, мы не можем не испытывать жгучего стыда за все, в чем виноваты перед их даром наследства. Мы верим, что они с нами, когда говорим о них, призываем их имена. Каким взором смотрят они на нас, что должны испытывать за нас - радость или печаль отца, чувство удовлетворения или жгучее чувство стыда за детей, оставивших наследие и ушедших в страну далекую? Что должны испытывать митрополит Филипп или патриарх Гермоген, взирая на своих преемников, принявших от них жезл святительский и бросивших его к подножию мира? Что должны испытывать преподобный Сергий и преподобный Серафим - эти пламенные угодники, истинные священники Бога Вышнего, взирая на нас, имеющих дар священства, но не имеющих дара чистоты, молитвы, умиления? Что должны испытывать предки наши, в мирском звании достигшие спасения, - Михаил, князь Черниговский, боярин Феодор, отказавшиеся прыгнуть через огонь и предпочтившие смерть измене? Что должны испытывать они, видя, как их дети готовы скакать через всякие огни, чтобы спасти кусок своего имущества, не думая о правде?

Сегодня день суда, обличения. Дети их, мы должны плакать, потому что мы - блудные дети, мы - изменившие отцам, мы растоптали наследство и полученную святыню готовы растоптать в угоду миру, лжи, неправде. Воистину нам нет спасения, нет выхода из этой тьмы и безумия. Мы не знаем выхода, потому что все изъязвлены грехом, бессильны, немощны, преступны. Они наши отцы, и они не могут не жалеть нас заблудших, скорбных, и их любовь больше отвращения, их снисхождение больше гнева, они не только обличители, но и помощники, заступники, молитвенники. Отцы святые нашей отчизны, сродники наши по плоти, простите нас, блудных сынов, безумных, преступных, скверных. Там, у Престола Невечереющего Света, у Престола Царя Небесного, помолитесь о каждом из нас, таких грешных, помолитесь о родной земле, о Церкви, о настоящем, о будущем помолитесь и молитвой отвратите нашу печаль, волной разливающуюся, чтобы приобщить нас великой радости в день Суда: стать и поклониться Богу Великому, Богу отцов наших, Егоже слава и держава во веки. Аминь.

9 июня 1930 г.

Слово Архиепископа Павла (Павлова), Сиднейского и Австралийского (+1995г.) в Неделю Всех святых в Земле Российской просиявших

Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа.

Мы сегодня, дорогие братья и сестры, светло и радостно празднуем и торжествуем память Всех святых в Земле Российской просиявших. Ими славится и красуется Русская Православная Церковь. Путь к святости - есть путь деятельного устремления к Богу. Человек отдает себя тому влечению сердечному, которое влечет его и которое ощущает он под действием Духа Святаго. Святость достигается тогда, когда воля человеческая приближается к воле Божией, когда в жизни осуществляются слова молитвы - „..да будет воля Твоя". Тогда человек совлекается греховного хотения. Он распинает свою плоть добровольно, то есть свое духовно непросветленное душевно-телесное существование, и открывается перед ним путь воли Божией. Путь святости - путь, ведущий человека в Царствие Божие.

Этот путь проходит через тесные врата. Господь как раз и требует от нас, чтобы мы все подвизались проходить сквозь тесные врата. Это значит жить не по своей воле, не по своим желаниям, не в угоду себе.

А путь широкий - это когда человек живет по влечению, по желанию своей многострастной природы и ни в чем не ограничивает ее.

А путь, ведущий в Царство Божие, - врата тесные, - это путь самостеснения, когда человек стесняет себя во всех своих страстных пожеланиях, стараясь только-лишь об одном, чтобы угодить воле Божией.

Как это делать? Во всем надобно себя стеснять. Это стеснение есть как-бы то усилие, которое человек употребляет для того, чтобы открыть дверь и войти в нее. Это усилие наше войти в Царствие Божие, где с ликами ангельскими пребывают наши сродники - все святые угодники Божии, память которых мы совершаем.

Как же это делать? А очень просто. Когда вдруг почувствуем мы желание кого-либо осудить, тут и надо сразу же припомнить и употребить закон противоположный этой греховной страсти. А именно нужно, вспомнить что Господь говорит, что „какою мерою мерите, такою вам будет отмерено. Не судите, да не судимы будете". Вспомните, что если мы осудим ближнего своего, то этим самым мы сделаем Судию Небесного немилосердным по отношению к самим себе.

Если вдруг почувствуем, что мы гневаемся, то вспомним заповедь, которая воспрещает нам, говоря, „не гневаетесь всяко".

Или если вдруг искушение плотской страсти придет и коснется сердца нашего, тогда нужно вспомнить, что даже воззрение с пожеланием на кого-либо запрещается и считается грехом. Нужно и здесь стеснить себя, и здесь связать себя.

Итак, по отношению к каждой греховной страсти, которая возникает или просыпается в сердце человеческом, нужно сразу же вооружаться против нее противоположной ей заповедью или изречением из Священного Писания, сказанным Духом Святым. Надо быть всегда готовым связать змеиную голову греха, которая вдруг начинает оживать и двигаться в сердце человеческом.


Святые угодники Божий делали не только это. Они вообще всего себя связывали заповедью Божиею. Эти заповеди являлись для них некими путами, цепями, которыми они связывали себя и были как бы их узниками. Но эти узы не были тяжкими. Эти узы не причиняли для них страдания и они не чувствовали себя узниками. Через это для них открывался путь настоящей свободы, путь, ведущий душу человеческую в Царствие Божие. В Царствии Божием настоящее отечество наше, там человек во всей полноте ощущает всю радость бытия, все блаженство жизни. То, что он чувствует, и описать и представить себе нельзя.

Святые угодники Божии в земле Российской просиявшие, совершившие этот путь, призывают и нас также последовать за ними. Они явились плодом спасительного сеяния Духа Святаго, Который посеял Свои семена в их сердцах, действуя в ограде и в пределах Русской Православной Церкви. Когда семя Божией благодати коснулось их сердец, то они не закрылись для этих семян, они наоборот постарались сделать землю сердца своего мягкой, поливали ее слезами сокрушения сердечного, покаянием и сокрушением о своей греховной жизни. Давая место в своих сердцах и душах действию Божией благодати, они произрастили в себе, наконец, плод того спасительного сеяния, который и преобразил их в тот духовный светлый лик, которыми они теперь являются. Они вновь возродили в себе тот образ - подобие Божие, которое теряет человек, предаваясь грехам.

Мы видим по примеру святых наших собратьев, сродников по плоти, что тот подвиг, который они совершили, вполне возможен. Он не является какой-то недостижимой туманной целью между которой и нами лежит непроходимая пропасть.


Святые угодники были такими же людьми как и мы. Они были обложены той же самой плотью, были подвержены тем же самым слабостям и страстям. Но когда эти слабости и страсти возвышали свой голос, требовали удовлетворения для себя, святые угодники Божий находили в себе силы, чтобы противопоставить им заповедь Божию и Закон Евангельский. Когда они так поступали, то благодать Божия приходила им на помощь и их немощная человеческая плоть, под действием Духа Святаго, вдруг становилась твердой и непоколебимой и они смогли совершать те преславные и предивные подвиги, взирая на которые мы умиляемся и преклоняемся перед ними.

Итак, дорогие братья и сестры, постараемся проникнуться христианским мужеством, постараемся не забыть, что и для нас совершение его возможно если только мы этого захотим.

Будем просить от Господа Бога, чтобы, по молитвам святых угодников в земле Российской просиявших, Он даровал бы нам это хотение и утвердил и укрепил его в наших душах. Аминь.

Слово Святителя Иоанна (Максимовича), Архиепископа Шанхайского и Сан-Францисского (+1966г.) в неделю Всех святых в земле Российской просиявших

Сегодня праздник Всех святых в земле Российской просиявших — всех святых, которых возрастила Русская Церковь, Русская земля. Ныне праздник духовного неба над Россией. То небо широко простирается, начиная от святого князя Владимира и блаженной княгини Ольги. Они были как бы корни всех святых в земле Российской просиявших. Возрос великий сонм, великое древо святости. Правда, еще и до Великого князя Владимира были святые, праведные, просиявшие там, где ныне земля Русская. Те части, которые ныне составляют пределы России еще и прежде того как они вошли в состав земли Российской просияли святыми угодниками Божиими.

Херсонес хвалится семью епископами еще в первые времена посещавшими тот край, так же впоследствии Кирилл и Мефодий проповедывали там. В Херсонесе крестился Великий князь Владимир и вместе с мощами древнего священномученика Климента Римского он принес Веру Православную в Киев, положил там начало возрастания Церкви Русской. Ныне мы и празднуем всех тех угодников Божиих — преподобных Антония и Феодосия и прочих многих чудотворцев Печерских, всех преподобных в земле Российской просиявших, тех святителей, которые утверждали православие, стяжали христианство земле Русской, которые утверждали в народе веру и благочестие, тех святых, которые притворились безумными, а в действительности были мудры и своими кажущимися смешными поступками сами смиряли свою гордость, учили детей преклоняться перед святостью и следовать Евангелию. Прославляем многих угодников Божиих, которые в разных концах просияли в земле Российской; тех страстотерпцев, которые терпеливо перенесли ниспосланные им страдания и, наконец, тех мучеников, которые в малом чине просияли в древности, но сейчас обильно кровью своей полили все клочки земли Русской. Земля освятилась их кровью, воздух освятился от восхождения их душ. Небо над Русью освятилось тем ликом святых угодников Божиих, которые сияют над ней. Безчисленное их множество.

Есть чудная книга недавно написанная — «Святая Русь». Крест святости русской там подробно изложен. Из этой книги можно узнать, как святость укоренялась и возрастала в России, как от одних святых духовно происходили другие, как между собой они были связаны и все то представляет действительно златую цепь святости земли Русской. Мы всех их празднуем ныне, всех которых невозможно даже перечислить. Мы видим дивных святителей, которые укрепляли идею Русскую своим пастырским деланием. Мы видим как Русская земля славилась не только подвигами царей, бояр, воинов, но и как ее части с возрастом духовно связывались между собой этой святостью. Вот почему и называлась Русь Святой Русью — не потому что не было грехов, не было беззакония, — нет, всегда где только есть люди, были и будут грехи и беззакония.

С грехопадения наших прародителей в мир вошло зло, но всякое зло никогда не представлялось идеалом и даже терпимым в земле Русской. Было зло, но после того каялись. Каялись даже разбойники; те которые заканчивали жизнь на плахе, и то в большинстве своем вспоминали перед смертью Господа Иисуса Христа, кланялись народу, прося прощение в тех преступлениях, которыми они вносили соблазн и просили молиться за упокой их душ. Так было в древности, так было в русской истории, ту святость и сейчас еще хранит земля Русская. И хвалим всех святых, которые подвигами всей жизнью земле Русской показывали пример той святости. Вот Великий князь Владимир и Блаженная княгиня Ольга — то история князей просиявших как угодники Божии. Почему они святые? Потому, что хотя они исстари имели в руках своих власть, имели в руках своих большие богатства, они не пленялись богатством, не были им порабощены. То богатство и та власть служили или для того, чтобы делать добро, или для того, чтобы другим людям дать возможность жить по заповедям Божиим. А другие угодники Божии уходили в пещеры, удалялись в дремучие леса, пустыни, однако там они делались магнитами, которые духовно привлекали искавших укрепление душ своих. И те преподобные, которые уходили и старались быть неизвестными, — их неизвестность становилась известной и к ним устремлялись люди. Они сияют нам из глубины веков в наши времена. Господь прославил их дела, прославил их мощи святые чудесами и поныне они являются проповедниками во славу Божию. Преподобный Сергий — сколько лет он прожил один в дремучем лесу, где не было никого кроме зверей. По сей день св. Троице-Сергиева лавра привлекает верующих со всех концов не только Руси, но можно сказать, со всех концов и пределов вселенной. И ничем другим она не славится, как подвигом преподобного Сергия и тех святых, которые его учением спасались. И ныне она является как бы сердцем Земли Русской, вместе с первопрестольным нашим градом Москвой, которая не только сияет богатством и древними постройками, но святостью тех святых, которые там подвизались и чьи мощи там почивают.

Мы прославляем всех тех, которые в разных концах Земли Русской утверждали христианство, проповедовали тем, которые еще христианства не знали. Русь объединяла всех в единственном крове, не столько единством границы, сколько духовным призывом к святости святых в Земле Российской просиявших. Многие имена вошли в состав русского народа. И хотя в основе русского народа — народ славянский, в нем есть множество разных имен, но никто не считался чужим, как только принимал Православную христианскую веру. Православная вера спасла Русь. Православная вера ее освятила. Православная вера ее укрепила. И в тяжкие времена татарского ига чем спасались русские люди? Только верой в Бога и тогда, в те тяжкие времена, наибольше строилось храмов, наибольше основалось монастырей. И в те тяжкие времена русские люди всегда особенно призывали Бога и тогда духовно воскресала Русь.

Еще задолго до наших бедствий и вне пределов России были святые, принадлежавшие к русскому народу, на Руси воссиявшие и просиявшие в иных местах. Вот в Греции, один из славных угодников Божиих кто? — Иоанн Русский, который был пленником во времена Петра Великого, жил тогда среди турок и так был тверд в христианской вере, что перед ним склонились мусульмане, видя праведную жизнь. Пытались его обратить в мусульманство, но он остался тверд — не стали они дальше настаивать и только удивлялись, видя праведную жизнь того русского человека, который среди них находится прежде как раб и в то же время духовно царствует над ними. И когда греки должны были покинуть Малую Азию они принесли его мощи в церковь на острове Евбея, недалеко от Афин. И теперь она является местом, куда стекаются греческие, а ныне и русские, беженцы-паломники.

За пределами Руси подвизался и Паисий Величковский, не прославленный еще (преподобный Паисий Величковский был Русской Православной Церковью заграницей местно прославлен в Свято-Ильинском скиту на Афоне, а затем и вместе с преподобными отцами Оптинскими в 1990 г. — ред.), но сделался духовным отцом многих праведников, которые были духовными водителями на Руси в последнее время. Всех их празднуем вместе. Как разнообразны их жития! Одни князья, другие простолюдины. Одни же занимают высокое положение, другие скитаются по улицам, полуодетые — и в то же время к их голосу прислушиваются цари! Иоанн Грозный, перед которым трепетали все, начиная от членов его семейства и который сослал митрополита Филиппа, святого мужа, обличавшего его, слушался полунагого Василия Блаженного. Однажды стоял Иоанн Грозный в храме и выходя из него видит Василия Блаженного. Он говорит: «Василий, я тебя не заметил, не видел здесь». — «А я тебя видел царь, не здесь в храме, а как ты ходишь по Воробьевым горам!». И смутился царь Иоанн: «Да, — говорит, — во время обедни я думал о том, как строить дворец на Воробьевых горах». Разгромил он Великий Новгород. Подступил к Пскову, и другой юродивый, Блаженный Николай, предлагает ему мясо. «Не буду мясо есть ныне. Сегодня пяток» — говорит Иоанн Грозный. «Но ты хуже делаешь, ты пьешь кровь человеческую, — отвечает ему Блаженный Николай, — скорее уходи отсюда. Если еще помедлишь, то не на чем будет тебе бежать отсюда». И Иоанн Грозный словами Блаженного ушел со двора. Стали уже исполняться слова Блаженного, т.к. сразу пропал любимый царский конь. Быстро уезжает из Пскова не учинив там никакой расправы. Так святость побеждала всюду.

Уже в недалекие от нас времена, приезжает царь Николай I в Киев. Там его, сидя на полу, приветствует Блаженный Феофил, тоже непрославленный еще святой угодник земли Русской. Говорит ему разные наставления и царь, самодержавный правитель, перед которым трепещет Европа, внимает его голосу. До последнего времени были праведники земли Русской. Многие из них прославлены, известны всему миру, многие из них доселе неизвестны и просияют, если Богу угодно, тогда, когда настанет для этого время. Святитель Гермоген, к примеру, после своего подвига триста лет почивал непрославленный. Бог так устраивает, чтобы мы на разные примеры взирали, не только прославляли нынешний день, а потом выйдя из храма принимались за другие дела и забывали о них. Нет, надо чтобы святые были нашими великими руководителями, чтобы мы всегда имели их перед своими глазами.

Уже здесь зарубежом, в наши дни мы имеем праведников, хотя еще непрославленных, но от которых люди получали дивные знамения. Вот например епископ Иона Маньчжурский. Чувствуется приближение конца его земной жизни. Призывает он священника и начинает сам читать отходную, и в тот час, когда дух его отходит на небо, мальчик который лежит в том городе больной ногами, который в течение долгого времени не мог ходить, бежит и кричит: «Мама, мама явился мне сейчас святитель Иона и говорит — вот мне ноги больше не нужны. Вот тебе ноги». Тот мальчик, который лежал недвижимо на кровати, теперь бежит! В то время проносится слух, что в тот самый час скончался Владыка Иона.

Во Франции, несколько лет тому назад, при переносе одного кладбища, когда разрыли одну могилу вдруг рабочие в ужасе отскочили. Там лежал в полном облачении православный священник и оказалось, что этот священник больше шестнадцати лет пролежал там. Умирал от рака, когда обычно человек разлагается заживо, а он лежал цел и нетленен и ныне тело его перенесено под Париж. Сияют угодники Божии в наше время. А сколько их на нашей несчастной измученной Родине! Сколько там священномучеников! Сколько там мучеников! Несть им числа. Сколько в различных местах сосланных наших святителей, которые скончались, которые подобны своим житием тем святителям, которые были преследуемы во время иконоборчества и других ересей. И Петр Крутицкий, и Кирилл Казанский и многие иные, которые скончались где-то в неизвестности, которых и мощи никогда не будут может быть найдены, но сияют как свет пресветлый перед нашими духовными очами на русском небе. Все они, святые угодники Божии, прославленные и непрославленные, молятся за нас, показывают нам пример.

Повторяю, что были всегда грехи и беззакония в России. Были они от самых первых времен, как вообще грех наполнил землю, от того часа, когда прародители наши согрешили в Раю. Но грех не должен оставаться грехом и, если кто кается, то из преступника святым делается. Как была грешна Мария Египетская, другие были разбойники, а потом стали преподобными. Помолимся ныне, чтобы Господь дух их послал в сердца наши. Чтобы мы зарубежом, следуя их примеру, помнили, что не напрасно мы носим имя сынов России. Что не напрасно Господь нам дал дар иметь свои корни, дал одним возрасти на Родине, а другим родиться от русских родителей. Потому, что если какая страна чем хвалится, то Русская земля хвалится именно святостью. «Прекрасная Франция», говорят. Разным странам прилагаются разные названия — что какой народ удивил. Но Русская земля паче называется «Святой Русью». Только к одной другой земле приложено это название — к Святой Земле, в которой просиял Господь наш. Никто из других стран, никто из других народов не принимает этого звания. Почему? Потому что самое важное для нас, самое драгоценное, самое великое — это святость. Это идеал, это предел стремления русского народа. Мы забываем обращаться к духовному небу, но я надеюсь мы не навсегда забыли. Как спутники, идя по пустыне ночью, взирают на небо и по звездам находят свой путь — так и мы должны взирать на наше русское небо, чтобы Господь указал нам путь и привел нас к миру и единству здесь зарубежом, чтобы Господь преобразил сердца русских людей в зарубежьи и тогда поверженные духовным натиском, падут и внешние цепи пространства. И воскреснет Русь во всей своей славе и величии.

Благословение Господне на вас.

Проповедь Архимандрита Алипия (Воронова) (+1975г.) в день Всех святых, в земле Российской просиявших

Во имя Отца и Сына и Святого Духа!

Сегодня, дорогие братья и сестры, мы празднуем память Всех русских святых. Господь возлюбил, благословил русскую землю тем, что даровал на этой благословенной земле много святых из среды русских людей. Нигде нет столько святых, как на русской земле; и Божия Матерь также возлюбила русскую землю и русский народ, даровав на этой земле множество чудотворных икон для утешения страждущего русского народа. К нам в Россию приезжает много иностранных гостей — дипломатические и духовные делегации, все они в один голос говорят, что нигде нет такой Церкви и такого благолепия в ней, как в России. Всем нравятся наши храмы.

Есть много людей, которые в заблуждении говорят, что святые были слишком самолюбивы, они уходили из мира в леса, пустыни, потому что не любили людей. Это явная клевета на святых. Как раз наоборот — они уходили из мира, оставляли все свое вещественное богатство бедным для того, чтобы помочь братьям по вере. Чем они могли помочь своим братьям, живя среди суеты мирской, не имея Святого Духа?

Цель нашей жизни — стяжать Святого Духа. В ком пребывает Святой Дух, тому все возможно. Где-либо в лесу, пустыни, безмолвии постом и молитвой они побеждали свою плоть, а следовательно и диавола, который действует через нашу плоть. В уединении и борьбе святые подвижники стяжали Святого Духа и были сильны, имея великое дерзновение к Богу, и своей дерзновенной молитвой они помогали своим братьям, живущим в миру. Многие из них, уже стяжавшие Святого Духа, приходили в мир, к князьям, которые угнетали народ, и испрашивали у этих князей послабления и милосердия к народу. Они не только просили, но и требовали, так как были сильны Святым Духом, и князья слушали их и исполняли их требования во славу Божию и для своего спасения.

Например, преподобный Сергий Радонежский много оказал помощи угнетаемому народу своим ходатайством перед князьями. Всем известно, что его братия, жившая после него в Троице-Сергиевой Лавре, оказала Отечеству великую помощь в Смутное время в 1612 году своими молитвами, своим мужеством, пожертвованием и воззваниями к народу на борьбу с поляками.

Святой князь Александр Невский во время татарского ига много раз путешествовал в Орду и своею кротостью и смирением умилостивлял, смягчал татарского хана и испрашивал милости для своего народа. Благодаря его ходатайству татары не вмешивались в дела православной веры, не заставляли русский народ поклоняться идолам.

Святой Стефан Пермский много потерпел от язычников, но они, видя его незлобие, кротость и большое терпение, раскаивались в своих заблуждениях и обращались к православной вере.

Святой Серафим Саровский, сильный Святым Духом, сколько оказал помощи страждущим, скорбящим, заблужшим — этого невозможно перечесть.

Преподобные Антоний и Феодосий Киево-Печерские. Кто читал их житие, тот знает, сколько они потрудились для Отечества, воздвигнув Киево-Печерскую Лавру, в которой страждущие люди получали столько утешения от святых подвижников, учеников Антония и Феодосия.

Святой равноапостольный князь Владимир, обратившись от языческого заблуждения к православной вере, стал совсем другим человеком: кротким, милосердным — и весь русский народ через святое крещение обратил к истине.

Вообще, невозможно перечислить всех заслуг святых русских людей перед своим Отечеством и народом. Много они проявили любви к своим братьям своею сильною молитвою, и словом, и делом. По пророчествам из Священного Писания, нас ожидает страшный гнев Божий, ужасное наказание за наши беззакония. Помолимся русским святым, которые теперь еще более прославлены у Господа на небе, чтобы своими молитвами они отвратили от нас праведный гнев Божий. Помолимся им в день памяти их и Господь послушает их, потому что они угодили Ему своим ангельским житием. По их молитвам Господь, хотя на время, продлит наше благополучие. Аминь.

[Белгородский]

Беседа Святителя Макарiя, Митрополита Московскаго и Коломенскаго (+1926г.), въ неделю 3-ю по Пятидесятнице

Съ Божiею помощiю мы хотимъ объяснить вамъ, братiе - христiане, апостольское чтенiе, положенное въ настоящiй день на литургiи.

Вотъ, что читано было сегодня изъ посланiя Апостола Павла къ римлянамъ.

Оправдавшись верою, мы имеемъ миръ съ Богомъ чрезъ Господа нашего Iисуса Христа (Римл. 5, 1-10).

Апостолъ предъ этимъ говорилъ объ Аврааме, что онъ поверилъ Богу и это вменилось ему в праведность. Аврааму Богъ обещалъ на старости даровать сына; а отъ этого сына произойдетъ великiй Потомокъ — Iисусъ Христосъ, чрезъ Котораго благословятся все племена земныя. Авраамъ поверилъ этому обетованiю Божiю и его вера вменилась ему въ праведность.

Далее говоритъ Апостолъ: не только Аврааму вменилась вера его в преданность, но и намъ вменится въ праведность наша вера. Какая вера? Вера тому, что Богъ послалъ въ миръ Сына Своего, Господа нашего Iисуса Христа, Который преданъ былъ на страданiя и смерть за грехи наши и воскресъ для оправданiя нашего. Кто веруетъ, что Господь Iисусъ Христосъ для спасенiя нашего сошелъ съ небесъ, сделался человекомъ, пострадалъ, умеръ и воскресъ, и кто, веруя такъ, крестится, тотъ спасенъ; вера его вменится ему въ праведность, хотя бы онъ и былъ грешникомъ. Если язычникъ: монголъ, алтаецъ, китаецъ или татаринъ уверуетъ такъ и крестится, то и онъ станетъ праведникомъ предъ Богомъ: вера его вменится въ праведность. И все мы христiане были в детстве крещены и были также праведны предъ Богомъ чрезъ Господа нашего Iисуса Христа. Но потомъ, пришедши въ возрастъ, стали грешить предъ Богомъ и чрезъ грехъ лишились этой праведности, дарованной намъ въ крещенiи и стали опять виновными предъ Богомъ; совесть наша перестала быть спокойною, она стала напоминать намъ о нашей вине и грозить судомъ Божiимъ и мученiями, уготованными грешникамъ.

Но Богъ, по милосердiю Своему, не оставилъ насъ навсегда. Онъ даровалъ намъ средство снова примириться съ Богомъ и обрести покой совести. Это средство—таинство покаянiя. Если грешникъ сокрушается въ душе о содеянныхъ имъ грехахъ, если исповедуетъ грехи свои предъ священникомъ и получитъ отъ своего духовнаго отца разрешенiе, именемъ Господа нашего Iисуса Христа, то снова возвращается ему праведность, онъ чувствуетъ умиротворенiе совести, сознаетъ, что онъ прощенъ Господомъ Iисусомъ Христомъ, Которому Отецъ отдалъ весь судъ надъ грешниками. Итакъ, и христiанина, согрешающаго после крещенiя, вера оправдываетъ чрезъ таинство покаянiя, какъ и язычникъ оправдывается чрезъ крещенiе. Вотъ это и означаетъ то, что говоритъ далее Апостолъ въ объясняемомъ чтенiи: оправдавшись верою, мы имеемъ миръ съ Богомъ чрезъ Господа нашего Iисуса Христа.

Чрез Него, т.-е. Iисуса Христа, по вере нашей, мы получили ту благодать, въ которой стоимъ и хвалимся надеждою славы Божiей.

О какой благодати здесь говоритъ Апостолъ? О той, которую получаемъ въ таинствахъ; о благодати укрепляющей насъ въ добрыхъ делахъ, дарующей силу бороться съ греховными навыками; силою этой благодати грешникъ перестаетъ грешить, пьяница становится трезвенникомъ, развратникъ делается целомудреннымъ, скупой — щедрымъ, любитель удовольствий — воздержаннымъ; некоторые, вступивъ въ борьбу со страстьми, постепенно достигли чистоты не только тела, но сердца; чрезъ чистоту сердца они получили чрезвычайные дары: даръ прозренiя, даръ учительства, даръ изгнанiя бесовъ, исцеленiя болезней. Удостоившись таковой благодати, мы, говоритъ Апостолъ, хвалимся надеждой славы Божiей, надеждой, что получимъ ту славу, которую уготовалъ Господь любящимъ Его; надеждой быть тамъ, где ликъ Ангеловъ, где соборъ святыхъ Апостоловъ, где мучениковъ воинство и все сонмы праведниковъ, где Пречистая Богоматерь, где Самъ Господь Iисусъ Христосъ, какъ Глава Церкви.

Получивши чрезъ веру оправданiе и благодать Божiю, мы и хвалимся не только надеждой славы Божiей, но хвалимся и теми скорбями, какимъ подвергаются все, последующiе Господу Iисусу Христу, все несущiе за Нимъ крестъ скорбей, гоненiй, укоризнъ и многихъ страданiй и мученiй : ибо вси, хотящiи благочестно жити, гонимы будутъ.

Сподобившiеся благодати Божiей не боятся скорбей, не предаются унынiю, когда подвергаются поношенiю, преследованiю, лишенiямъ, клевете, злословiямъ. Они достигаютъ чрезъ скорби такой опытности, такого совершенства, что хвалятся этими скорбями, радуются когда удостоятся потерпеть что-либо непрiятное за свое благочестiе; ибо знаютъ, что отъ скорби происходитъ терпенiе, отъ терпенiя—опытность, отъ опытности—надежда, а надежда не постыжаетъ.

Какъ бываетъ на море, такъ и въ жизни людей благочестивыхъ. Буря волны подымаетъ, волнами корабль бросается изъ стороны въ сторону, нагибается и готовъ бываетъ перевернуться и потонуть. Неопытные пловцы бываютъ въ великомъ страхе и отчаянiи, плачутъ, взываютъ о помощи; а те, кто много разъ бывалъ на море и подвергался обуреванiямъ, свободны отъ такого страха; кормчiй на корабле прiобрелъ опытность править кораблемъ такъ, что онъ будетъ носиться по волнамъ, но не потонетъ: бури научили его опытности, опытность поддерживает въ немъ и пловущихъ съ нимъ надежду, что корабль благополучно достигнетъ пристани.

Такъ бывает и съ людьми благочестивыми: скорби, лишенiя, оскорбленiя, раны, темницы ихъ не повергаютъ въ унынiе, а закаливаютъ ихъ въ терпенiи, такъ что они среди скорбей радуются; ибо знаютъ, что путь скорбей приводитъ въ царство небесное; они свыкаются съ скорбями настолько, что оне делаются для нихъ не только мало чувствительными, но желательными; когда долго не приходится имъ что-либо потерпеть, они скорбятъ объ этомъ, думая, уже не забылъ ли ихъ Богъ, ведущiй избранников Своихъ въ царство небесное путемъ скорбей. Въ сказанiяхъ о жизни христiанскихъ подвижниковъ есть благочестивая повесть о некоемъ терпеливомъ Акакiи. Жилъ онъ въ одной келлiи со своимъ старцемъ. Старецъ часто испытывалъ его, то делая строгiе выговоры, то оскорбляя его, то подвергая его ударамъ. Ученикъ все переносилъ терпеливо, не обижался на старца, и не осуждалъ его. О своихъ искушенияхъ отъ старца онъ иногда сказывалъ только некоему иноку, опытному въ духовной жизни. Ученикъ, оскорбляемый страцемъ, бывалъ веселъ въ те дни, когда онъ подвергался выговорамъ или побоямъ; но если прекращались таковыя испытанiя, то онъ со скорбiю говорилъ тому иноку, который зналъ его подвижническую жизнь, что въ эти дни онъ ничего не прiобрелъ себе для царства небесного, потому, что ему не довелось ничего потерпеть ради Господа. Когда скончался этотъ ученикъ - страдалецъ, и старецъ его говорилъ вопросившему о немъ, что онъ умеръ, то вопросившiй старца инокъ сказалъ ему, что такiе терпеливцы-послушники не умираютъ: когда же, въ доказательство смерти послушника, старецъ привелъ инока къ могиле его, то сей инокъ вопросилъ умершаго: братъ Акакiй, умеръ ли ты? — Нетъ, я живъ о Господе, ответилъ изъ могилы, ибо послушанiе не умираетъ.

Итакъ, братiе, мы, оправданные верою въ Господа Iисуса Христа, не будемъ унывать въ скорбяхъ, но будемъ радоваться когда случится потерпеть что-либо напрiятное ради Господа, зная, что скорбь соделываетъ терпенiе, терпенiе же — искусство, искусство же — упованiе, а упованиiе не посрамитъ; въ томъ, что мы назначены не къ погибели, а ко спасенiю, ибо, если будучи врагами, мы примирились съ Богомъ смертiю Сына Его, то темъ более, примирившись, спасаемся жизнiю Его.

[Белгородский]

Слово Архиепископа Димитрия (Муретова), Херсонскаго и Одесскаго (+1883г.) в день свв. апостолов Петра и Павла

Поминайте наставники ваша, иже глаголаша вам Слово Божие (Евр. 13, 7).

Приятно, конечно, и воспоминать таких наставников, каковы были св. апостолы Петр и Павел, коих богодухновенная проповедь обращала тысячи, заставляла умолкать уста мудрых и сильных мира, коих живое и действенное слово гремело до концев вселенной и потрясало самыя закоренелыя сердца, коих святая и чудодейственная жизнь светилась во тьме мира, подобно лучезарному светилу, озаряющему нас светом полудня. Но при этом светлом воспоминании, может быть, возникает в душе вашей, брат., и некое грустное чувство. Как счастливы, подумаете, были те люди, которые сами слышали богодухновенную проповедь св. апостолов, видели собственными очами и их великие подвиги и их славныя чудотворения! И не несчастны ли мы, на долю коих осталось одно воспоминание, а не видение или слышание великих, богоизбранных проповедников Евангелия Христова, самовидцев и свидетелей ипостаснаго Слова Божия, приявших непосредственно от Самого Господа и слово жизни и спасения, и силу чудотворений, и власть отпущати грехи человеком?

Правда, воспоминать наставников давно умерших не то, что пользоваться живущими: и слова и дела живаго человека так же живы, как и он сам, действуют непосредственно на наши чувства, а потому и впечатление их живее, полнее и совершеннее. Но, с другой стороны, и воспоминание имеет свои преимущества пред видением и слышанием, именно в том, что оно действует не на чувства внешния, способныя поражаться, но вместе и обманываться и заблуждаться, а на чувство внутреннее, на сердце, разум и совесть, и потому и поучение чрез воспоминание менее поразительно, но более глубоко и сильно. В этом отношении благоговейное воспоминание наставников умерших даже лучше и полезнее, нежели слышание или видение живых.

В самом деле, когда мы читаем в Писании о чудных действиях святой ревности мужей богоизбранных; когда видим Илию, приводящаго в трепетное молчание студных пророков вааловых и весь народ израильский; когда смотрим на Моисея и Даниила, коих грозное слово потрясает страхом чертоги царей, где слышались дотоле одни боязливыя слова ласкательства; когда взираем на Предтечу Христова, смело обличающаго Ирода, — на Петра, укоряющаго целый Синедрион в христоубийстве, — на Павла, неустрашимаго и в узах и устрашающаго правителей народных: то сердце наше исполняется благоговением, душа соревнует сим ревнителям славы Божией, мы приходим в восторг и умиление, мы желали бы видеть этих чудных мужей, слышать их молниеносное слово. Но если вникнуть глубже в эти чувствования, то откроется, что пламенная ревность посланников Божиих приятна для нас только издали, во глубине времен, когда она не касается нас самих, не трогает наших слабостей и пороков, наших привязанностей и страстей. Что-ж, если бы эти великие ревнители славы Божией и чистоты нравов явились между нами; если бы мы сами, с своими слабостями и пороками, были предметом их грознаго обличения; если бы их прозорливое око проникло во глубину сердца нашего, и их молниеносное слово обнаружило наши тайныя мысли и чувства, желания и стремления; если бы Илия или Предтеча стали посреди нас и сказали: что храмлете на обою плесну? Како убежите от грядущаго гнева? Сотворите убо плоды достойны покаяния (Лук. 3, 7-8). Если бы Петр, видя неверность сердца нашего пред Богом, сказал нам: почто сатана исполни сердце ваше солгати Духу Святому (Деян. 5, 3)? Если бы Павел пришел к нам с своею палицею, чтобы предать сатане беззаконнующих, и сказал нам со властию апостольскою: измите злое от вас самих, очистите себе от всякия скверны, плоти и духа; или не весте, яко храм Божий есте, и Дух Божий живет в вас? Аще кто Божий храм растлит, растлит его Бог (2 Кор. 7, 1; 1 Кор. 3, 16-17)? Не убежали-ль бы мы сами от их всепроницающаго взора, как убегали от них многие современники? Не возненавидели-ль бы их и мы, как ненавидели их обличаемые ими? Не стали-ль бы злословить и преследовать их, и не подверглись ли бы за то страшной участи, на которую осуждены избившие пророков? Вспомните, братие мои, что и иудеи, распявшие Господа и гнавшие посланных Им апостолов, говорили: «если бы мы были во дни отцев наших, не были бы сообщниками им в пролитии крови пророков»; что и люди, преследовавшие и избивавшие посланников Божиих, мнились службу приносити Богу. Итак, не есть ли это — дело любви, милосердия и снисхождения Божия к нашей немощи, что нам дано видеть и слышать сих грозных провозвестников правды и суда Божия не вблизи, а в отдалении веков; что их живое и действенное слово не падает на главу нашу, как близкая молния, и не поражает нас громом, а тихо проникает в сердце наше, как животворный луч отдаленнаго светила; что мы можем прилагать грозное слово их к язвам своей совести не как раскаленное железо всенароднаго обличения, а как умягчающий пластырь тайннаго вразумления?

С другой стороны, живя в теле, самые великие праведники являлись и были подобострастными нам человеками. Вся слава дщери Царевой, души богоподобной, внутрь, а со вне они являются якоже и прочии человецы, как говорит препод. Макарий. Высота совершенства их покрыта покровом глубокаго смирения и их св. подвиги сокрыты от очей мира в тайне всеведения Божественнаго, а со вне их действия могут быть неодинаково судимы, пересуждаемы и осуждаемы по произволу человеческому. Нужен дар разсуждения духовом, чтоб отличать истинно духовных учителей от лживых пророков. Нужна крепкая вера, чтоб, не соблазняясь уничиженным видом и смиренною долею, в коих являлись современникам истинные посланники Божии, постигнуть их духовную высоту и славу. И не здесь ли причина, почему между современниками великих наставников веры и благочестия христианскаго весьма немногие, не соблазняясь ничем видимым, могли постигнуть их духовное величие, прилепиться к ним сердцем своим и успешно воспользоваться их обличениями и наставлениями? Не говорили-ль и о Самом Спасителе: не сей ли есть сын Иосифов, и Мати Его Мариам и братия Его в нас суть? И, говоря таким образом, отвращали слух свой от Его спасительнаго слова, не веровали даже чудесам Его. Не говорили-ль и о св. Павле: что сей суесловивый хощет глаголати, когда он проповедывал глаголы живота вечнаго? Не изгоняли-ль из градов, не заключали-ль в темницы, не предавали-ль смерти св. пророков и апостолов? Не лишали-ль святительских кафедр и не изгоняли-ль в ссылку великих Афанасиев, Григориев и Златоустов, которые были светилами своего века, украшением Церкви Божией? Не издевались-ли над великими подвижниками, как над малоумными и странными? То же самое в большей или меньшей мере бывает со всеми святыми, которые в очах мира всегда кажутся буиими, которых житие не подобно другим. Итак, не блаженнее ли мы, не видевшие апостолов Христовых телесными очами, но видящие их верою, взирающие на скончание жительства их, ознаменованное присутствием в них благодати Божией, когда Сам нелицеприятный Судия мира оправдал их жизнь и учение чудодейственным прославлением, когда смерть отъяла и очистила все земное и явила небесную чистоту их жизни и учения? Не блаженнее ли мы, видящие их не в уничижении и безчестии, а в славе вечной, не в гонении, темницах и узах, а в обителях блаженства и в славе царства Христова? Сия-то небесная слава прославленных Богом святых мужей, глаголавших нам Слово Божие, и служит для нас, брат., несомненным залогом того, что исповеданное и проповеданное ими учение веры и благочестия истинно и спасительно, что пройденный ими путь жизни ведет несомненно ко пристанищу живота вечнаго, что верование их слову и последование их учению и жизни может привести и нас туда, где они царствуют ныне со Христом Господом в Его славе.

Но как, скажете, поучаться у наставников, которых не видим? Как слышать уроки человека, жившаго за многия столетия и тысячелетия? Чем заменить близость живаго наставления? Близость в духе измеряется, брат., не разстоянием места и времени, но мыслию, желанием и любовию, созерцанием, молитвою и верою. Что сближает живущих друг с другом? Не видение и слышание, а единомыслие, сочувствие и любовь. Чем приемлем и усвояем себе слова живаго наставника? Не слухом внешним, а слухом внутренним, вниманием, доверием или верою. Без веры все слышанное нами есть для нас пустой звук. Неверию и в словах Самого Христа Спасителя слышалась хула: что сей глаголет хулы? говорили фарисеи, между тем как вера истинная обретала в них глаголы живота вечнаго. Неверию и из уст св. Павла слышалось суесловие: что сей суесловивый хощет глаголати? говорили о нем Афиняне, между тем как вера истинная принимала слово Его, яко воистину Слово Божие. Но вера, брат., не знает разстояния, мест и времен: она сближает нас и с давно жившим, но благоговейно воспоминаемым наставником точно так же, как и с присутствующим. И это тем более удобно для нас, что ничто важное, полезное и необходимое из учения и жизни первых учителей христианства не утрачено; все сохранено для нас в богатой сокровищнице Слова Божия и предания церковнаго. Их богодухновенные глаголы всегда оглашают слух наш в храмах Божиих; их духовные опыты жизни сохранились в руководство нам в церковных сказаниях; их живая и плодоносная вера олицетворяется пред нами в живых образах их богоугоднаго жития.

Итак, поминайте сих богодухновенных наставников наших воспоминанием веры, приемля с чистым сердцем духоносное слово их, не аки слово человеческое, но якоже есть воистину Слово Божие. Поминайте воспоминанием любви и возбуждайте в сердце своем сочувствие к их святой жизни, к их святым помыслам, чувствам и стремлениям, к их великим подвигам веры и любви. Поминайте воспоминанием благодарности и молитвы, воздавая им честь, хвалу и благодарение за их великие труды и подвиги в благовествовании миру Евангелия Христова, в просвещении нас светом веры и благочестия, прося их заступления и ходатайства о нас пред Господом. Поминайте паче всего подражанием их богоугодному житию по вере: ихже взирающе на скончание жительства, подражайте вере их (Евр. 13, 7). Иначе, что пользы восхвалять святых мужей, но не слушать их богодухновеннаго слова, или, слушая, не исполнять их наставления, не последовать их учению, житию, привету, вере, долготерпению, любви, терпению? Что пользы не отвращать слуха своего от глаголаннаго ими Слова Божия, но и не обращаться всем сердцем к глаголавшему в них Духу Божию. Прославляемые нами св. апостолы станут некогда с нами на суд, и обличат нас. Вы, скажут они нам: вы справедливо почитали нас истинными слугами Божиими, истинными другами Христовыми, ибо этой чести действительно сподобил нас Господь; почему-ж вы не хотели, подобно нам, служить единому Господу преподобием и правдою вся дни живота своего, блаугождать Ему всесердечным послушанием святейшей воле Его, исполнением святых и животворных заповедей и повелений Его? Вы почитали память нашу празднествами; для чего же оскорбляли, вместе с тем, священные дни нашей памяти неблагоприличными забавами, греховными удовольствиями, непристойным невоздержанием, богопротивными делами? Почему не освящали их чувствами особеннаго благоговения и страха Божия, чистотою и воздержанием, делами святыми и богоугодными? Вы прославляли наши добродетели и подвиги, восхваляли нашу ревность о славе Божией, нашу кротость и смирение, наше незлобие и терпение, наше милосердие и сострадание к собратиям своим, наше самоотвержение и любовь; почему же не подражали нам в своей жизни, не старались усвоить себе эти богоподобныя и боголюбезныя добродетели, чтобы сделаться, подобно нам, сынами Вышняго, царским священием, языком святым, людьми обновления, человеками воистину Божиими? Вы слышали или читали проповеданное нами Слово Божие; почему же не принимали его, как истинное Слово Божие, с живым и искренним усердием, любовию и благоговением, не покорялись ему, как истинному Слову Божию, с самоотвержением и готовностию на всякое дело благое? Почему не возлюбили Слово Божие так, чтобы оно было пищею души вашей, отрадою и услаждением сердца, светильником ногам и светом стезям вашим; чтобы оно сияло в сердце вашем светом живой веры, пламенем горячей любви к Богу и ближним, отрадным сиянием живой надежды на Бога и упования жизни вечной; чтобы оно служило живым и животворным источником всех ваших помыслов и желаний, всех чувствований и поступков; чтобы им управлялась и освящалась вся ваша жизнь и деятельность и внутренняя, и внешняя, и домашняя, и общественная? Так скажут нам апостолы Христовы, и сделают нас безответными на суде Божием. Тогда мы на себе самих дознаем, что не слышателие закона, а творцы закона, сии, и только сии, оправдятся пред Богом. Аминь.

Слово Святителя Платона (Левшина), Митрополита Московского и Коломенского (+1812г.) в день святых апостолов Петра и Павла

Истинно оное разсуждение мудрых, что честь за бегущими от ней бегает, а от убегающих за нею убегает. Прославляемые ныне всею христианскою Церковью, апостолы не воображали о чести; но честь чрез столько веков провождает память их. Сии, кои почитались отребием мира, — сии, бывшие всем попрание и позор поругания пред лицем мира, ангелов и человеков, — сии, терзавшие ризы свои, когда Ликаонские жители поставили было им, яко богам, жертвенники, — сии, говорю, напоследок столь прославились, что вселенная со сладостию вспоминает имена их; и сам, носящий венец, почитает пепел их и от них ожидает молитвеннаго к Богу ходатайства. Не может быть больший удар для тщеславия человеческаго, которое с жадностию бегает за сим завидным предметом, но не постигает; а смиренный исполнитель звания Божия сретает честь и славу, собою идущую к нему радостною ногою.

Прославим убо тех, их же Бог благоволил прославити; и, чем меньше они искали того, тем радостнее почтим таковых. Имена их столько должны быть любезны и память приятна, сколько любезна для нас вера и спасение наше.

Но как мир взирает на сие с удивлением: ибо, где не видит пользы или славы своей, там он ослабевает в подвиге, — то посему и настоит нужда решить сие великое недоумение изъяснением, чем были воодушевлены апостолы к таковым трудам; а потому каким образом и мы можем подражать им в том.

Конец дела есть последний в получении, но первый в намерении. И поступок, ежели он благоразумный, не может быть без того, чтобы человек не предложил себе известнаго конца; и, чем важнее предпринимает кто дело, тем более обязан размышлять о конце его.

Апостольское звание, если бы о нем и не разсуждать, что оно состояло в отведении народов от заблуждения, многими веками и последними примерами утвержденнаго, особливо в столь важном и нежном пункте, каковой есть вера, — хотя бы о звании апостольском посему и не разсуждать, по крайней мере, их должно было заставить подумать о конце сие, что оно предвозвещало безчисленные труды, опасности и лишение самой жизни. А жизнь, в каком бы состоянии ни был, человек уважает паче всего в свете.

Человечески говоря, нельзя сказать, чтобы в них не доставало благоразумия, или чтобы они были управляемы только слепою и жаркою ревностью. Одни послания Павловы и Петровы, ежели вникнуть в них безпристрастно, хотя бы кто и не был последователь их учения, должен признать, что они писаны рукою благоразумнаго, честнаго и умеющаго кротостию усмирять поступки свои.

Какой же конец имели Апостолы в деле служения своего? Здесь тотчас должно отвести, что они не были привлекаемы к тому ни собственною корыстию, ни славою человеческою.

Они не взирали на корысть свою. Вот их собственныя слова: Сребра или злата или риз ни единого возжелах (Деян 20, 33). Кто насаждает виноград, и от плода его не яст? Или кто пасет стадо, и от млека стада не яст? Но не сотворихом по власти сей: но вся терпим; для чего? да не прекращение кое дамы благовествованию Христову (1 Кор 9, 7, 12). Даже когда Апостол собирал милостыню на бедных вдовиц и нищих, он не хотел, чтоб сей сбор был поручен ему; но просил, чтобы он был поверен другому, по их избранию. Блюдемся, говорит он, да не кто нас опорочит во обилии сем служимем нами: промышляюще добрая не токмо пред Богом, но и пред человеки (2 Кор 8, 20, 21). Труды апостольские были соединены с рукоделием; и руки, златою тростию пишущие златые законы, не стыдились для пропитания своего обращать на занятия, почитаемыя низкими. Да и самая жизнь их доказывала, что они были ничтоже имуще. Где только видели беды, страдания и смерти, там о прибытках было не вместительно. Не ищем, взывали они, ваших, но вас (2 Кор 12, 14).

Не искали же и славы человеческой. Вот — признание их совести: Бог свидетель: не ищем от человек славы, ни от вас, ни от иных (1 Фес; Сол 2, 5, 6). Да апостол Павел с презрением взирал на таковую славу. Мне, пишет он, не велико есть, да от вас истяжуся, или от человеческаго дне (1 Кор 4, 3), т.е., я не могу уважить о себе мнений человеческих, как часто погрешительных, или суда человеческаго. Судяй же мя Господь есть, иже во свете приведет тайная тьмы, и объявит советы сердечныя (1 Кор 4, 5).

Но приступим уже к тому концу, который они предложили себе в деле апостольства.

Во-первых, апостолы одушевляли себя тем, чтобы исполнить волю Пославшаго их. Шли на все радостно, и красныя ноги свои очищали во благовествовании мира, не разбирая никаких, могущих сретиться, трудностей, только чтобы не опорочить звание свое и Призвавшаго их, так же как верный воин, повинуясь повелению военачальника своего, стремится на все, вручая себя и жизнь свою пекущемуся о всем Промыслу. Побуждением к тому было впечатление в сердце их, что великий Посланник Божий пришел на землю открыть истину богопочитания и волю верховнаго Законодателя, а на них судьба Божия благоволила пасть жребию быть орудием такового служения. И потому апостолы почитали, что они достигнут своего коица тогда, когда верно послужат званию Божию, яко послушные рабы, и когда удостоятся сказать при последнем издыхании: подвигом добрым подвизахся, течение скончах, веру соблюдох (2 Тим 4, 7).

Не меньшим побуждением к тому была и привязанность сердца, горячо любящаго Пославшаго их. Как Он вручал им правление паствы на основании любви: любиши ли Мя? — паси овцы Моя (Ин 21, 17), то почему они хотели соблюсти сие условие во всей его непорочности: кто ны разлучит от любве Божия (Рим 8, 35)? Сему концу соответствовать они ревновали исполнением звания своего; всемерно тщались доказать, что они любят Любящаго их и свидетельствуют свою благодарность взаимною любовью. При таком расположении могла ли внедриться в мысль их или собственная корысть, или искание славы человеческой? — никак... Сие опорочила бы их любовь, и она уже переменилась бы в лицемерие. Нет, все сии выгоды для них казались низкими: вся, говорили они, препобеждаем для Возлюбившаго ны (Рим 8, 37).

Второй конец, который, впрочем, союзен с первым, — предлагали себе, чтобы услужить другим и показать, что они полезны для рода человеческаго. Чрез возсиявший на них с небесе свет истины они видели, что невежество покрывает землю, и заблуждение изгнало из мира истину. Звание их, просвещение, совесть, благонамерение и ревность их не могли оставить их спокойными, чтобы мечем слова Божия не вооружаться против сих духов злобы поднебесных и, избавив мир от таковаго порабощения, даровать каждому свободность совести. Горе мне, аще не благовествую! (1 Кор 9, 16). Сия ревность их простиралась столь далеко, что укрепили себя охотно сносить все опасности и самую смерть, только чтобы сия жертва была спасительна для других. О души, светлейшие зерцала честности! Не может быть большее доказательство любви к ближнему, как положить душу свою за братию свою. Каковую цену положим мы таковой ревности и любви? Пусть бы мы разсуждали о них не как об апостолах, но яко просто о человеках. Какой же есть из важнейших конец каждаго человека? Не тот ли, чтобы быть полезным для других? чтобы быть для общества благодетельным орудием Промысла Божия?

Сей конец предлагали себе апостолы, и никакими сторонними видами не опорочали его, — почему благополучно и достигли онаго. За сим честь и слава сами собою следовали, хотя о том они не воображали; но тем справедливее наслаждаться оною право имели.

Если же что апостолы в деле своем для себя и искали, то, дабы не допустить совесть свою до попрекания, что они или талант сокрыли, или поленились, или позавидовали, или только прибытков своих искали. О, многое их было в сем тщание! Лучше мне умеретъ, — вот Павлов благородный глас, — нежели похвалу мою кто да испразднит! (1 Кор 9, 15). Пусть бы зависть и злоба вооружались, пусть бы напали все бедствия, как бы с цепи спущенныя, пусть бы тело было предано на терзание; но совесть незазорная, душа непорочная, дух, неповинностью увеселяющий себя, был подкреплением их твердости и великодушия. При раздроблении их членов, они вопияли: [Владыко, Господи! благодарим Тебя в час сей, что мы страждем от болезни телесныя, а не от совести/i]. Ах! какое зрелище — видеть в человеке действие выше силы человеческой!

Но понеже, со всем тем, они были люди, так, по человечеству разсуждая, скажет кто, [i]нельзя, чтобы они не ожидали какого-либо воздаяния за труды свои. Для решения сего надобно решить другой вопрос. Что? служили ли они Богу из награды или из любви? Наемник служит из награды, сын — из любви. Наемник, награды не видя, бросает все; сын по единой любви к рожденному никогда служить не престает: наемник, яко наемник, видит волка грядуща и оставляет овцы и бегает (Ин 10, 12). Апостолы не были наемники: были сыны Божии по благодати и любви. Довольно было для них сим побуждением одушевлять действия свои. Впрочем, на любовь Отца Небеснаго полагались с полным уверением, что она труды их забвению не предаст, что свойство ея — награждать еще более, нежели заслужил кто. По всех подвигах своих они признавали, яко остается венец правды, его же воздаст им Господь в день он, праведный Судия (2 Тим 4, 8).

Се, видим, последователи учения апостольскаго, какой конец предлагали они себе, вступив в звание апостольское. Хотя звание наше и различно от звания их; однако есть звание. И для того по единому общему всех званий существу должно всем предлагать себе и единый общий конец.

Зван и ты от Бога, когда определен в должность от власти законной, порядком законным, — зван, говорю, от Бога, а не пронырством, не происками, не мздоимством звание получил: ибо таким образом получить есть то же, как бы его и не получать, или по крайней мере, лучше было бы его не получать. Зван ты от Бога: честь звания твоего и честь призвавшаго тебя требует, чтобы ты не опорочил ни себя, ни его. Не может для тебя быть славнее, как если будет проповедано, что честь в тебе сияет так, как камень дорогой в золотой оправе. Не может быть увеселительнее и для призвавшаго тебя, как если он видит, что не ошибся в избрании твоем, что просвещенную его прозорливость ты оправдаешь делами своими.

Но, притом, ты как член общества связан с другими, да еще по должности своей и особливо обязан, чтобы другим оказывать свои услуги. Ты естественно ищешь себе покоя, ты христиански желаешь, при последнем закрытии очес сказать: Ныне отпущаеши раба Твоего, Владыко, с миром (Лк 2, 29). Но может ли быть большее спокойствие, большее ободрение при последних минутах жизни, как когда в зерцале совести твоей видишь сияющия изображения твоих благодеяний?

Прибавь к сему, что ты — создание, есть твой Создатель праведный и благий. Ты живешь в мире коловратном, где заслуги часто могут быть не награждаемы, но преданы забвению. Взирай к оному Судии, у Котораго весы суть мерило праведное. Вот, по каковым основаниям должно нам располагать звания свои. Елицы правилом сим жительствуют, мир на них и милость, и на Израили Божии (Гал 6, 6, 16).

Но сметь ли приложить к сему правилу поступки тех, кои предвосхищают звание Божие всяким непреподобным способом: входят не дверьми, но прелазят оныя? Могут ли таковые уважить общую пользу, когда она противна их собственной? Но надобно, де, и свою пользу не пренебрегать. Истину сию никто не оспаривает, как сам таковой. Кто ищет своей пользы, а нерадит об общей, тот теряет и свою. Нельзя, — поистине нельзя, чтобы безпристрастный и ревностный хранитель общей пользы не находил тут и пользы своей, или, по крайней мере, не увеселялся духом своим, что потеря его собственной пользы есть жертва, принесенная в пользу общества. Впрочем, если бы со всем благонамеренным усилием нашим встречались еще противныя следствия, в таком случае лучше уступить коловратности мира, нежели отступить от честности.

Если утвердим себя на сих правилах, шествуя по их стезям, апостолов прославим, веру свою освятим, добрыми гражданами себя докажем, общество укрепим, поставленной над нами от Бога главе угодим, облегчим ея бремя, споспешим ея благонамеренным мыслям, возвеселим матернее ея сердце. Видели мы, какой предлагали себе конец разширители царства Иисус Христова. Известны же нам и благия намерения Августейшей нашей Монархини. Звание ея есть звание апостольское. Она управляет и подкрепляет себя в великом подвиге своем теми же побуждениями, то есть да прославит свято и славно Призвавшаго ее, да угодит Вручившему ей скипетр и венец, да исполнением царскаго звания своего возблагодарит за Промысл Его, вспомоществующий во всех и труднейших делах ея, а притом да окажет услугу человеческому роду, паче же врученной от Бога державе своей, чтобы, прежде в своей совести, а потом пред судом Его праведным, пред лицем мира всего, со дерзновением сказать: Се аз и дети мои, их же мне дал еси, сохраних, и ни един от них погибе (Ин 17, 12). Се зерцало, в которое мы должны взирать! Да подражание члены главе, путешествующие — руководительнице, дети — благоутробнейшей матери, верные подданные — просвещеннейшей Монархине.

Да предстанет же пред нас и любезнейший Павел, дражайший торжества сего виновник. Честность души его и намерений достойны, чтобы он был почитаем прямым последователем апостолов, последователем же и Августейшей Матери своей. Взираем мы на отсутствующаго его, как на присутствующаго: ибо образ его неизгладим пребывает в мысли и сердце нашем. Взирая на образ сей, видим оный исписанный златыми шарами добродетелей: ревностию к общей пользе исполнена душа его; из уст его е выходит сие божественное изречение, что он почитает себя и рожденным и живущим для Отечества. Какое увеселение — Августейшей Монархине, располагающей учинить безсмертными великия дела свои чрез таковое богоизбранное орудие! Какое утешение для Отечества, укрепляемаго таковою надеждою! Какая радость Церкви Христовой, на таковый залог Божией благости к себе взирающей!

Ты же, содержай в руце Своей вся дела наши, Боже! управи вся во благое, да всегда воспеваем благословенное имя Твое в празднственных соборах Церкви Твоея, и при торжествах Отечества нашего. Аминь.

Сказано, в присутствии Ея Императорскаго Величества, Екатерины II, 1776 года, июня 29 дня, в день тезоименитства Его Императорскаго Высочества.

Слово Архиепископа Феофана (Быстрова), Полтавского и Переяславского (+1940г.) в день святых первоверховных Апостолов Петра и Павла

И Аз тебе глаголю: яко ты еси Петр, и на сем камени созижду Церковь Мою, и врата адова не одолеют ей (Мф. 16, 18).

В сих словах Божественнаго Основателя Церкви заключается краткое, но весьма глубокое учение о непоколебимости Церкви Христовой до скончания века. Нам необходимо разсмотреть, в чем состоит сия непоколебимость Церкви, на чем она основывается и каким образом можем сделаться причастниками мы, отдельные члены ея.

На вопрос: каким образом Церковь Христова непоколебима и неразрушима, когда некоторыя Церкви очевидно поколебались и разрушились? — Православная Восточная Кафолическая Церковь отвечает: Церковь Христова непоколебима в своем вселенском единстве. Не то это означает, чтобы никакая часть большая или меньшая, не могла отпасть от сего единства, но то, что, несмотря на отпадение иногда некоторых частей, всегда остается единая, святая, соборная и Апостольская Церковь, сохраняющая чистое исповедание веры и учение жизни, неповрежденное Священное Писание и Священное предание, и непрерывное преемство священноначалия и таинств.

Обуславливается сия непоколебимость вселенской Церкви тем, что основана она, по благоволению Отца Небеснаго чрез Св. Духа Самим Иисусом Христом, Который является и подлинным основанием и главою Церкви. А сия последняя есть тело Его, оживляемое Духом Святым. Апостол Павел пишет: «основания инаго никтоже может положити паче лежащаго, еже есть Иисус Христос» (1 Кор. 3, 11). В сих словах Апостол не только признает Иисуса Христа первоначальным и незыблемым основанием Церкви, но и отрицает возможность другаго подобнаго основания. Посему Ап. Павел, к которому первоначально были обращены Спасителем слова об основания Церкви, не может быть первоначальным основанием Церкви. Он может и должен быть признан лишь вторичным основанием ея, на Христе утвержденном и во Христе только непоколебимом. Да и в сем последнем смысле он является таковым не единично, а наряду с другими апостолами, сущу краеугольну самому Иисусу Христу (Еф. 11, 20), хотя и первым. Так учит о сем св. ап. Павел (Еф. 11, 20) и истинность сего понимания подтверждает Тайновидец Иоанн Богослов. Сей последний, описывая представившееся ему в духовном видении величественное здание небеснаго града Церкви вселенской, свидетельствует, что стена сего града имеет оснований дванадесять и на них имен дванадесять Апостолов (Апок. XXI, 14), а не одного Ап. Петра. Итак первым и главным основанием Церкви является сам Христос Спаситель и этим обусловливается ея непоколебимость.

Отсюда, наконец, становится ясным и то, каким образом соделываемся причастниками непоколебимости Церкви мы, отдельные члены ея.

Церковь непоколебима во Христе потому, что Христос есть не просто человек, а Богочеловек. В Нем человечество ипостасно соединено и так сказать, помазано Божеством, и чрез сие соединение соделалось непоколебимым; ибо само по себе непоколебимо только Божество. Посему и нам если хотим сделаться причастниками сей Божественной непоколебимости Основателя Церкви, необходимо с Ним благодатно соединиться. А сие возможно лишь чрез полное в вере и жизни послушание Матери нашей Церкви, которая, по слову Апостола, есть Дом Бога живаго и столп и утверждение истины (1 Тим. III, 15). «Апостолы», — говорит св. Ириней Лионский, — «в церковь, как в сокровищницу, вполне вложили все, что относится к истине, так что всякий желающий берет из нея питие жизни» (Против ересей III гл. IV, § 1). И все в ней истинно: заключено ли оно в писании или хранится в виде ненаписаннаго предания. «Из догматов и проповеданий, соблюденных в Церкви», — говорит св. Василий Великий, — «иные имеем в учении, изложенном в писании, а другие, дошедшие до нас от Апостольскаго предания, прияли мы в тайне. Но те и другие имеют одинаковую силу для благочестия. И никто не оспаривает последних, если хотя несколько сведущ Он в церковных постановлениях.

Ибо, если бы вздумали мы отвергать не изложенные в Писании обычаи, как не имеющие большой силы, то неприметным для себя образом исказили бы самое главное в Евангелии, лучше же сказать, обратили бы проповедь в пустое имя» (К Амфилохию, о Св. Духе гл. 27).

На верности Апостольскому преданию писанному и неписанному утверждается истинность и Вселенских соборов. «Мы неприкосновенно сохраняем все церковныя предания», — свидетельствуют отцы VII Вселенскаго собора в деяниях сего Собора. — Мы следуем древнему законоположению Кафолической Церкви. Мы сохраняем определения отцев. Прибавляющих что-либо к учению Кафолической Церкви, или убавляющих от него, мы предаем анафеме. Кто унижает какое-либо предание церковное, писанное ли то, или неписанное, тому анафема». (Деян. Всел. соб. т. VII стр. 284, 293, 294).

Однажды состоявшияся определения Церкви по решенным уже догматическим вопросам воспрещалось подвергать вторичному разсмотрению и перерешению. «Умоляю вашу святость,» — писал отцам III Всел. собора Карфагенский епископ Капреол, — «умоляю, чтобы вы, при содействии Св. Духа, Который, как я не сомневаюсь, будет в сердцах ваших при всех ваших действиях, силою древняго предания поражали новыя и доселе неслыханныя учения, не касаясь тех, которыя уже прежде отвергла Церковь, дабы под предлогом вторичнаго изследования не возобновлять того, что уже прежде отвергнуто. Ибо, если кто станет подвергать новому изследованию предметы уже решенные, о том по справедливости должно сказать, что он не иное, что делает, как сам сомневается в той вере, которая доселе имела силу». — «Таково мнение всех нас; мы все говорим то же!» в ответ на сие заявление Карфагенскаго епископа воскликнули отцы III-го Вселенскаго собора (Деян. Вс. соб. 1, стр. 230).

Так учит нас Кафолическая Церковь. Слышим ли мы голос ея и слушаемся ли его? Отвечу на сие словами св. Григория Богослова: «процветали и прекрасно текли некогда наши дела. Тогда во дворы Божии не имело доступа это излишнее сладкоречивое и ухищренное (какое видим ныне) богословствование. Напротив того, сказать или услышать о Боге что-нибудь новое и удовлетворяющее одному любопытству, значило то же, что играть в камни и скоростью их перекидывания обманывать зрение, или забавлять зрителей разнообразными и женоподобными движениями тела. Простота и благородство слова почитались благочестием. Но после того как философия и охота к словопрениям, подобно какой-то тяжкой и злокачественной болезни, вторглась в наши Церкви, пустословие стали почитать ученостью и, как в книге Деяний говорится об афинянах, мы ни во что же ино упражняемся, разве глаголати что или слышати новое (Деян. XVII, 21). С сего времени какой Иеремия, один умеющий составить плач равномерный страданиям, оплачет наш позор и омрачение» (Слово 21; гл. II, стр. 15)! Дерзновенно переразсматриваются давно определенныя Церковью учения и не менее дерзновенно провозглашаются совершенно новыя! — У нас «всякий богослов, хотя и тысячи пятен лежат у него на душе» (Вас. Вел. о Св. Духе; т. III, стр. 287). Забывают наши новые богословы, что «никто не может войти в богословие и сказать подобающее о Боге, как только Духом Святым» (Никита Стифат, третья сотница § 85). «Ибо Божественное Писание постигается духовно, и сокрытыя в нем сокровища только духовным открываются Духом Святым. Душевный же человек откровений приять не может» (1 Кор. II, 13-14) (Ник. Сти. третья сотн. § 78)».

Вот почему и нет мира у нас. Все разстроилось у нас и еще более приходит в разстройство. И печалюсь сему, но и радуюсь. Печалюсь потому, что нет мира у нас. Но и радуюсь, что он будет! «Величайшее благо есть мир. Он прекрасен и делом и именем. Он Божий (Фил. 4, 7); Бог есть его Бог (2 Кор. 13, 11) и Сам Бог им именуется (Еф. 2, 14)» (Гр. Бог. слово 23, т. II, 186). Однако не всяким миром надобно дорожить. Ибо есть прекрасное разногласие, и самое пагубное единомыслие. Но должно любить (только) добрый мир, имеющий добрую цель и соединяющий с Богом. Когда же идет дело о явном нечестии, тогда должно скорее идти на огонь и меч, не смотреть на требования времени и властителей (дерзну сказать не только мирских, но и духовных) и вообще на все, нежели приобщаться лукаваго кваса и прилагаться к зараженным. Всего страшнее — бояться чего-либо более, нежели Бога, и по сей боязни служителю истины стать предателем учения веры и истины!» (Слово 6; т. 1, стр. 192-193).

Почему же уверен я, что и добрый мир, наконец, у нас будет. «Богом присуждено, братие, — чтобы из рода в род не прекращалось уставление Духом Святым пророков Его и друзей для благоустроения Церкви Его. Ибо, если змий древний не перестает изрыгать яд греха в уши людей на пагубу душ, то создавший наедине сердца наши (Пс. 3, 15) не воздвигнет ли убога (Пс. 112, 7), посылая в помощь наследию Своему меч духовный, иже есть глагол Божий (Еф. 6, 17)?» (Ник. Стиф. 2-я сотница § 34). Ей, воздвигнет!

Яко чада послушания, с усердием и любовию будем, братие, принимать от уст Матери нашей Православной Церкви чистое учение веры и жизни, истинное благодатное освящение и верное руководство к жизни вечной. И будем бегать всякаго рода лжеучителей, этих «аравийских, как выражается св. Афанасий Великий, — волков» (Софон. 3, 3). (Аф. Вел. на Мф. VII, 15-16; т. IV стр. 437-38). Аминь.

Произнесено 29 июня 1928 г. в г. Варна, Болгария.

[Белгородский]

Архимандрит Тихон (Шевкунов):

Давайте, глядя на святых апостолов, на их последователей, приемников, подумаем о том, как же они справлялись и заповедовали нам справляться с самыми многоразличными жизненными искушениями? Внутренними и внешними, направленными на нас самих и на тех людей, о которых наша забота – эти испытания могут быть самыми разными. Но, давайте вспомним, что мы слышали в Евангелии… «Ты по Мне гряди!», – это призвание самое важное, самое универсальное и разрешающее все наши проблемы. Что бы ни случилось, сосредоточь все силы для того, чтобы идти за Христом, и это – воля Божия. Это последние слова, сказанные Спасителем здесь на земле своим ученикам, как мы читаем в Евангелии от Иоанна. А какие были первые слова, обращенные к апостолам? Если мы вспомним, это были ровно те же слова: «Следуйте за Мной!»

[Белгородский]

В июне я писал в постинге viewtopic.php?f=28&t=2633#p92333

у меня в эти дни гостила внучка

Это моя первая, самая старшая внучка. Она приезжала, потому что была делегатом XIII Всезарубежного съезда православной молодежи, проходившего с 27 июня по 4 июля в Сан-Франциско. Кого интересует всемирное православие, не разъединяющее, а объединяющее молодых людей, читайте интересное интервью, взятое у участников съезда: http://www.slavicsac.com/photo/orthodox-conference/
Помните знаменитое: смотрите, кто пришёл! (а также у Высоцкого: "Я успеваю улыбнуться: я видел, кто придёт за мной!") Ну, вот из этого интервью как раз узнаете.

С указнным съездом связано и другое мероприятие: 150-летний юбилей посещения кораблей Русского Императорского флота в Сан-Франциско. http://www.russian-americans.org/150Ann ... yInSF.html
Тут увидите, что общего у Царя-Освободителя Александра II и А. Линкольна, а также поймете кое-что об американских казаках.

[Белгородский]

Поздравляю всех с праздником Рождества Богородицы!

Слово Митрополита Зиновия (Корзинкина), Саранского и Мордовского на празднование Рождества Пресвятой Богородицы

Братья и сестры, мы живем в необычное время. Никогда история человеческая не имела такого разнообразия жизни, как в настоящее время. Мы меняемся, и меняется вокруг нас мир. Но остается незыблемой полнота Божественной жизни в Церкви Христовой. Господь для того и пришел, чтобы создать эту Церковь. И Он сказал: «Я созижду Церковь, и врата ада не одолеют ее, и я пребуду в ней до скончания века».

К сожалению, многие люди не нашли дорогу в храм и начинают критически относиться к Церкви. Они находят всякие причины, чтобы не войти в Нее и не поклониться Богу. Основной причиной этого богоотступничества являются наши душепагубные страсти, такие как дерзость и гордость. Мы помним - «гордым Бог противится». И именно жизнь благодати является основой нашего спасения. Именно те, кто получает эту благодать, кто ее созидает своим сердцем и воспринимает благоговейно, бережно хранит ее, такие люди становятся сынами Божиими по благодати, последователями, учениками, для которых открываются тайны Царствия Небесного. В Евангельском чтении мы слышим, как Спаситель разграничивает мир плоти, материи, земли - и мир духовный, мир Божественного откровения. Мы слышим сегодня слова - «блаженно чрево, носившее тебя, и сосцы, которые тебя питали». Здесь говорится о жизни плоти. Что же ответил на это Спаситель? «Блаженны слышащие слово Божие». То есть те, кто умеет это слово воспринять, сохранить и взрастить как семена вечной жизни.

Люди, воспринимающие эти семена духовности, также разнятся друг от друга. Одни дают плод в тридцать крат, другие в шестьдесят, а иные и во сто крат. Что позволяет нам усваивать благодать? Что позволяет принять Слово Божие и жить по нему? Внутреннее устроение души. Тот человек, который на протяжении жизни по Слову Божию возделывал и устраивал свое сознание, свои чувства, свою волю, - готовил благую почву. Потому что именно Словом Божиим, благодатию Духа Святого душа человеческая оживляется, и очищается, и преображается. Именно благодатию Божиею душа уподобляется благой почве, в которую каждое слово Небесного Откровения падает и дает сторичный плод.
Матерь Божия получила особый жребий. Она исполнила пророчества Ветхого Завета, стала тем сосудом, который взрастил плод жизни, через Нее в этот мир вошел Спаситель. И не случайно именно Ей Господь вверил все человечество, Свою Церковь.

Конечно, Господь всегда понимал, что Его слово является непростым и трудным, но Он говорил о том, что иго Его благо, и бремя Его легко, потому что Он сам помогает нести это бремя. И все мы знаем, что когда мы преодолеваем хотя бы малую часть своих привычек, представлений и подчиняем свои душу и разум воле Божией, тогда мы сразу же получаем Божественную помощь свыше. И так от силы в силу, от подвига к подвигу, от преодоления к преодолению человек восходит по духовной лествице в жизнь вечную.
Я желаю вам, братья и сестры, в этот день сугубой благодати, горячо и сердечно молиться Пресвятой Богородице, чтобы Она вела вас, как своих детей, к престолу Царя Небесного. Чтобы совершилось дело нашего спасения, обязательно нужны наш выбор, наше желание, наше обращение к Богу. И тогда Господь, взирая на этот наш выбор небесной жизни, которой мы жаждем, дает ее нам.

Я желаю, чтобы Пресвятая Владычица, милующая и любящая нас, не оставляла нас в своих молитвах, чтобы мы не переставали ей молиться. Я желаю, чтобы в вашем удаленном от столицы месте, процветал дух истины, дух благодати, дух любви, дух Христов, дух Церкви Христовой. Я желаю, чтобы вы спасались, а также чтобы спасались те, кого вы любите. С праздником!

Похвальное слово Святителя Илии (Минятия), Кефалонитскаго (+1714г.) на Рождество Богородицы

Что за необычайный и многолюдный праздник нынешняго светоноснаго и радостнаго дня! И какой это благостный Ангел возбуждает вас к этому веселию души и песнопениям уст? К чему относится эта чрезвычайная радость, написанная на ваших лицах? Я смотрю и вижу во взоре каждаго из вас выражение великой радости, которая вызвана великой вестью. Прислушиваюсь — и стены этого божественнаго и святаго храма потрясаются от восклицаний и рукоплесканий; и при звуках сладостных песнопений и при радостном свете вижу, как Церковь преобразуется в другое, наземное небо и в небесное чиноначалие. И чем же вызвано это радостное и светлое торжество? Я понимаю причину вашей справедливой радости, усердные мои слушатели. Этому, конечно, нет другой причины, как рождение Пречистой Дщери, ради явления которой наш развращенный род (человеческий) утруждал небо своими молитвами в течении пятидесяти веков; и да позволят мне так выразиться, — непрерывныя слезы нашей стенающей природы оказали свое действие и Дева прозябла от неплоднаго чрева Анны. Радуюсь и я вместе с вами. Сегодня, наконец, возсиял тот желанный день, так давно предопределенный Богом, так страстно ожидаемый людьми, столь плодотворный для земли, и столь страшный для ада; день, в который буква ослабевает и усиливается дух, преходит клятва и настает благодать. Этот день являющий свету Матерь Света, предуказывает нам пришествие Солнца, Которое светозарным Своим явлением разсеет душетленную тьму нечестия и в омраченных помышлениях наших зажжет животворный луч истиннаго благочестия и веры. Я вполне понимаю, что по поводу такой радостной вести, ваш взор справедливо полон радости, но дайте мне, неопытному, возможность доставить вам еще более приятное наслаждение объяснением причин, возбудивших эту радость в ваших благочестивых сердцах.

Едва вышедши из бездны небытия в область сущаго, человек, или стыдясь подчинения, или не зная своего происхождения, отступил от своего Творца. Праотец наш Адам не удовольствовался принадлежащею ему, как одушевленному образу Божию царскою властью над всем земным миром: но он восхотел и принадлежащаго одному Богу познания сущаго. Соделавшись добычей диавольскаго обольщения и нарушителем первой и единственной божественной заповеди, со вкушением плода он вкусил и смерть и в возмездие за преступление (можно ли этому поверить!) в раю сладости он обрел ад наказания. Падение праотца увлекло и нас в это несчастное наследие, и он с неслыханной жестокостью предал нас смерти раньше, чем дал нам жизнь. Гибельное и достойное слез разрушение человеческаго счастия! — Этот человек, малым чим умаленный от Ангелов, впал в такое неразумие, что приложися скотом несмысленным и уподобися им (Пс. 48, 21). Тотчас все цветущия красоты рая превратились в терния и волчцы земли, блаженство — в горести, благодать — в проклятие. Первыми деяниями, совершенными после такого печальнаго события, извратившаго мир, были зависть и убийство. С благодатью потеряна невинность, и земля так осквернилась грехами, что понадобился (для нея) всемирный водный потоп, не знаю, для очищения-ли, или для того, чтобы ей скрыться от очей Творца. Никогда диавол так спокойно не наслаждался своим царствованием, и его господство в сердцах людей было так сильно, что казалось, он утвердил на земле свое владычество, котораго безуспешно домогался на небе. Нечестие безумствовало всюду: священное везде осквернялось, храмы наполнялись безсмысленными идолами, ад был населен человеческими душами, в мире царило почитание диавола, так что можно было бы сказать: ад сделался местопребыванием людей, а земля — царством демонов. Даже звезды и прочия небесныя планеты, которыя тогда почитались как боги, я думаю, — если можно так сказать, — сами стыдились незаслуженнаго почитания и вообще порицали неразумие тех, кто воздавал тварям поклонение, подобающее Творцу. Добродетели изгнаны из мира, всюду царило зло; с площадей изгнана истина: (там) торжествует ложь; в судах нет справедливости: (там) судит неправда; от содружеств удалилось единомыслие: (там) действует прекословие и спор. Где простота? Где благочестие, где скромность, где страх пред законом Божиим? Законом сделался произвол каждаго, и богом — чрево; потерял мир прежнюю красоту и после достойнаго слез изменения сделался печальным зрелищем, зрелищем, где распорядителем был диавол, зрителем — Бог, предметом позора — род человеческий. В такую темную ночь греха были погружены люди, настолько же удаленные от света, насколько лишенные божественной благодати, повторяю, — в ночь, в которой были видны все звезды, почитаемыя, как лжеименные боги; а тьма была так же глубока, как и безумие, мрак таков же, как и неведение. Но да будет прославлено безконечное промышление и крайнее снисхождение Божие, устроившее, наконец, так, что возсияла светоносная и и лучезарнейшая заря, всечистая Дева и Богоотроковица Мария, которая восшедши из освященной утробы праматери Божией Анны, украшенная всеми небесными добродетелями, просвещает, освежает и радует вселенную. И поистине, Дева просияла, как заря, при светлом явлении которой бежит богопротивное демонское многобожие, исчезают сени древняго закона, разстроенная толпа неверных, не вынося далеко сияющаго света истины, скрывает свои нечестивыя лица; уста святых учителей начинают петь непрестанныя славословия; человеческий род, погруженный в греховный сон, пробуждается к христианской жизни в православной вере. Заря, пред которой разсеивается тьма неведения, является свет благодати, ложь уничтожается, наступает истина, открывается начало нашего спасения и приходит конец наших страданий. Заря, своими яркими лучами света достигающая туда, вниз, месть подземной тьмы ада, и пробуждающая души горестных патриархов ко внезапному веселию, так что все, пораженные чрезмерным сиянием, голосом радости и изумления поют торжественную песнь Соломона: кто Сия, проницающая аки утро? (П. п. 6, 9). Особенно сегодня, в воспоминание этого радостнаго дня, все души блаженных и с ними все небесное чиноначалие с приличною радостью умножают эти чудесные клики: кто Сия, проницающая аки утро? в ответ на которые здесь на земле святая Церковь в тысяче песней выражает свою радость и веселие, так что одновременно небо и земля, алтари и хоры согласно возлашают (друг другу): кто Сия, проницающая аки утро? И если при появлении зари кажется, что весь мир возрождается с новым сиянием, то кто же в рождении Девы не видит возрождения всей вселенной?! Обратитесь туда и сюда, всмотритесь во все части света: где вы видите лжеименное почитание идолов? где нечистыя жертвоприношения безбожников? где всемирное владычество диавола? Древняя мимоидоша, радуется с нами святой Григорий, се быша вся новая, — прошла ночь и настал день, исчезла ложь и явилась истина, снято проклятие и снизошла благодать. Святая и светоносная заря, блестящая предшественница Солнца славы, прохладное веяние пред божественным Светом, благодатная предвестница счастливейшаго дня; заря, рожденная в мире ради возрождения мира, востоком рождения своего Ты имеешь восток вселенной, вместо светлаго горизонта — чистыя пелены, вместо ранних лучей — приближающуюся мудрость, вместо нежных цветов — божественную силу, вместо приятнаго предразсветнаго ветерка — небесное озарение, вместо сладкогласных птиц — Ангельские лики: кто Сия, проницающая аки, утро?

Чего же теперь больше мы можем ждать от безпредельнаго промышления Божия? Какой более великий дар могло нам ниспослать крайнее милосердие? Чего мы, сидящие во тьме, могли желать, как не света? заблудившиеся, чего (мы могли ожидать,) как не руководства? Грешные, — чего, как не спасения? Подойдите ближе, прошу вас, мысленно приложите к сей новорожденной Деве великия чудеса божественнаго величия, знамения нашего блаженства. Посмотрите как облагодатствована эта Дева, и вы поклянетесь, что Она — богосозданное изображение небесной красоты и наиболее избранное творение вседержительной десницы Божией! О, как величественна глава Ея! О ней Дух Святый говорит в песни: глава Твоя на Тебе, яко Кармил (Песн. п. 7, 5). Гора Кармил, близкая более к небу, чем к земле, указывает, что Мария (стоит) выше всякой человеческой суетности. Воззрите на Ея светозарный взор. Разве не видно, что небо заключило в эти очи всю чистоту и красоту звезд? Очи Твои, яко езера во Есевоне (П. п. 7, 4). Представьте себе Ея червленыя уста, источающия небесный мед и млеко. Яко вервь червлена устне Твои (П. п. 4, 3), и еще: сот искапают устне Твои, Невесто, мед и млеко под языком Твоим (4, 11). Из этих уст, искапающих мед, выйдет то сладкое "да будет", которое привлечет Божественное Слово с неба на землю. Чрево Твое, яко стог пшеницы, огражден в кринах (П. п. 7, 2). Страшная тайна! Чрево Твое, яко стог пшеничный — вот плодоносное семя. Огражден в кринах — вот присноцветущее и неистленное девство! Непонятное чудо, чтобы плод был соединен с цветом, с девством — рождение! Что более! Это девственное и богозданное тело не имеет ни одной части, которая бы не дышала чистотою, освящением и красотой! Вся добра еси, ближняя Моя, и порока несть в Тебе (П. п. 4, 7). В этом нежном младенце Божественный Промысл, повидимому чудесно возглавил все дары и явил одушевленное сочетание добродетелей. Всех праведных украшал один какой либо дар, а сию Деву, как царицу, увенчало все множество божественных дарований Духа, так что без преувеличения Она носит Его в себе.

Каждому из избранных благодать дана отчасти, Марии же — вся полнота благодати, говорит блаженный Иероним. Поэтому, сообразно божественному решению, Ей дано таинственное и благодатное имя Мария, которое, состоя из пяти букв, (именно — "Мария"), указывает на известных пять великих жен Ветхаго Завета, на Мариам, сестру Моисея и Аарона; Авигею, жену Навала; Рахиль, жену Иакова; Иудифь, святейшую вдову; Анну — жену Елканы: указывая этим таинственным свойством имени на то, что все дарования и добродетели, какия в отдельности имели те жены, в совокупности восприняла эта Богоотроковица Мария. В Марии сестре Моисея, сияли два достоинства: пророчество и девство; и сия благодатная Мария пребывает Приснодева и признается пророчицей, как вы услышите (это) в пророческом пении (в ответ) на целование Елисаветы: се бо отныне ублажат Мя вси роди (Лк. 1, 48). Авигея была прославлена за смирение, — и сия Дщерь еще более смирением превзошла: яко призре на смирение рабы Своея (Лк. 1, 48). Рахиль была известна своей красотой, а сию Деву само украшение небесное, Архангел, должен приветствовать, как наиболее из всех облагодатствованную и прекрасную, (словами): радуйся, Благодатная (1, 28). Иудифь была возвеличена за то, что оказалась в силах поразить Олоферна; и эта Дева, умерщвляя мысленнаго Олоферна, диавола, из пелен возглашает: яко сотвори Мне величие Сильный (1, 49). Анна торжествовала, потому что, быв ранее безплодна, родила великаго Самуила; а Мария особенно торжествует, ибо должна быть не неплодной, а Девой и (вместе с тем) Матерью величайшаго Еммануила, Сына и Слова. Но что же я сравниваю праведных мужей и жен с несравнимой по благодати Девой? По Своей святости Мария превосходит и самые невещественные и безтелесные лики Ангелов. (Простите мне, что я так говорю, огнезрачные чины небеснаго украшения). Она, Невеста, Дщерь и Матерь Божия, выше ангельскаго естества так же, как и выше служителей Божиих. "Радуйся, благодатная, приветствует ее Епифаний Кипрский, святейшая Херувимов, Серафимов и всякаго чина ангельскаго!.."

Мария — сад заключенный, куда не может проникнуть злоначальник, сатанинский змий. Вертоград заключен, сестра Моя невесто (П. п. 4, 12). Она — легкое облако, совершенно неиспытывающее тяжести греха: видех Господа (Ис. 6, 1), седяща на облаце легце (Ис. 19, 1). Она — крин посреди терний: якоже крин в тернии, тако искренняя Моя посреде дщерей (П. п. 2, 2); поэтому златом блистающая красота Ея чистоты не потерпела никакого ущерба, хотя и прозябла среди терний всеобщаго бедствия: вся добра еси, ближняя Моя, и порока несть в Тебе (П. п. 4, 7). Такова должна быть Та, Которая имела соделаться вместилищем Божества и, как солнце, чистым престолом Царя славы.

Итак, счастлив и преблажен человеческий род, от корня котораго произошел столь святой и благодатный плод. От нас чрез обольщение родился тлетворный яд греха: от нас чрез благодать должно было родиться и животворное ему противоядие. От нас получили начало проклятие и смерть: нас первых должны были коснуться благодать и жизнь. Обозрите чудесныя дела всемогущаго божественнаго Промысла, как мудро он извлекает лекарство из того самого, от чего раждаются болезни. Какая радость видеть сегодня рождение Девы — изменение несчастнаго нашего состояния! Видеть, что отверзаются пред нами врата, которыя заключило преслушание! Что нам даруется благодать для достижения того блаженства, котораго лишало нас коварство диавола! Какая слава для нас возвыситься до того, чтобы войти в близость с самой Пресущественной Троицей, дав Отцу дщерь, Сыну — Матерь и Св. Духу — Невесту! Поистине, я дерзаю сказать, мы вынудили Бога быть милостивым и имеем теперь в (лице) Марии прекрасное ограждение, чтобы далеко отражать от нас стрелы угрожащаго гнева. Нам следует не на белых камнях, как это было обычно в древности, но на наших собственных сердцах, отметить этот светлый и радостный день, низведший на нас столько небесных милостей. Древние, приветствуя новорожденных царских детей, говорили: "радуйся, младое чадо!" Соберемся же и мы сегодня, когда раждается этот царственный младенец, Владычица и Богоотроковица Мария, и совокупивши все наши радостные голоса, будем приветствовать Ее словами: радуйся, новый свет человеческаго спасения, — утро благодати, вечер греха; радуйся, умственнаго Солнца первое сияние, первородный луч счастливаго дня, первое творение Божества; радуйся, нескверное зерцало святости, сокровенный образ совершенства, полный идеал девства, радостнотворное проявление божественнаго всемогущества. Радуйся, желанная надежда патриархов, исполнение пророчеств, общее чаяние людей. Радуйся, как роза прозябшая среди снегов хладнаго возраста Твоих родителей, рожденная от неплоднаго чрева, видевшая свет блаженства ранее, чем свет солнца. Ты душою стала обитательницею неба раньше, чем телом — земли, дщерию предвечнаго Отца раньше, чем (дщерью) Иоакима и Анны; прежде чем ступить на землю, Ты попрала голову изрыгающаго яд змия. Радуйся Ты, чудесно зачатая (по многолетней безплодности матери), просиявшая, как жемчужина в раковине. Ты раждаешься, как утро, украшенная цветом небесных добродетелей, возрастаешь, как солнце, увенчанная лучами божественной благодати, и живешь среди рожденных женами, как феникс, единственное чудо природы.

Мы слезами начинаем свою жизнь, ни о чем ином, кроме несчастий, не говорим в жизни, и это повествование наше заключаем — только горькою и жестокою смертью. Ты одна, Богомудрая Дщерь, при воздействии божественнаго Промысла не только начинаешь радостью свою жизнь, но даешь начало общей радости. Рождество Твое, Богородице Дево, радость возвести всей вселенней, из Тебе бо возсия Солнце правды, Христос Бог наш, и разрешив клятву, даде благословение, и умертвив смерть, дарова нам живот вечный. На пути Твоей жизни Ты будешь возвещать только о величии, на которое возвел Тебя Бог: яко сотвори Мне величие Сильный; Твоим концом будет сладкий сон, от котораго Ты возстанешь на небе лучезарной и светоносной Царицей Ангелов: Жена облечена в солнце и на главе Ея венец от звезд двоюнадесяте (Апок. 12, 1).

О, Всесвятая Дева, если бы нам грешным, узреть горе светозарное Твое превознесение так же, как здесь всей душой, сердцем и помышлением мы прославляем Твое святое рождество!

Проповедь Преподобнаго Иустина (Поповича) Челийскаго (+1979г.) на Рождество Пресвятой Богородицы

Этот нынешний великий Святой Праздник несет радость всей вселенной, как говорится в дивном песнопении: сегодня Пресвятая Богородица «вводит Господа Христа во вселенную 1)»! Как будто бы Бог изгнан с земли — и Он действительно изгнан с земли. Бог изгнан нами, людьми, первой праматерью нашей Евой. Пресвятая Дева возвращает Бога в мир. Это великая радость. Сегодняшний тропарь 2) ее говорит нам об этой великой радости и об этой великой истине.

Рождество Пресвятой Богородицы, говорится в тропаре, радость возвести всей вселенней, всему миру. Почему? Потому что с Ней, в самом деле, пришел Господь Христос в этот мир! Он из-за Нее и через Нее стал человеком и дал нам все, что Он нам как Богочеловек мог дать: дал нам все радости Рая в земле и на земле, которая стала адом из-за грехов наших, из-за людских грехов: не из-за чьих-то других, не из-за греха диавола и черных ангелов его, но из-за человека, ибо человек пал падением неизреченным. И Пресвятая Богородица, рождая Господа Христа, родила спасение миру. Поэтому в Православной Церкви столько молитв, столько песнопений Пресвятой Богородице.

Никогда нет конца и нигде нет конца песнопениям во славу Ее, Ее великого подвига, ее безгрешной жизни. Поистине, Она нам принесла лекарство от смерти, а это величайшая необходимость и величайшее Благовестие для всех человеческих существ. Смерть, ужас нам ужасами, а Богородица родила Бога! Сегодня в тропаре говорится, что радость воссияла всему миру, ибо родила Родившая Победителя смерти — Господа Христа! Да, только Она, безгрешная, только Она, вся Пречистая, вся чистая, честнейшая Херувим и Серафим, принесла эту великую радость нам, людям на земле, людям, которые изгнали Бога с земли. В этом мире много болезней, но самая страшная болезнь — смерть. Пресвятая Богородица является первым истинным врачом, который лечит от смерти, ибо лечит от греха, лечит от всего демонского и возвращает человека Богу. Поистине, она вселила, ввела Бога в этот мир и в человека, в обоих.

Что такое Святое Причащение? Святое Причащение есть бесконечная радость... Святое Причащение это введение Господа Христа в наши души грешные и падшие, введение Его в этот мир. Через Святое Причащение мы принимаем Господа Воскресшего. Поэтому Пресвятая Богородица поистине славнейшая всех Херувим и Серафим; без Нее не было бы нашего спасения, без нее нет ни Рая, ни Неба. Без Нее нет лекарства от смерти, а Она дает нам самое надежное лекарство от смерти, родив Спасителя и удостоив нас святого Тела Его и святой Крови Его, Причащения и жизни Им, и в Нем, и через Него. Поэтому человеческие существа на земле никогда не могут достаточно прославить Пресвятую Богородицу, никогда достаточно выразить словами Ее подвиг, Ее безгрешную жизнь, никогда описать словами Ту, Которая дала нам Рай.

А где находится Рай? Рай в Господе Христе. Если внесешь Его в себя, Святым Причащением или какой бы то ни было молитвой, большой или малой, смотри, ты изгонишь всякий грех из себя. А за грехом всегда стоит ад, за грехом всегда стоит диавол. Пресвятая Богородица дала нам собой самый лучший пример, как служить Господу Христу, как служить Богу. Служить единственно совершенной безгрешной жизнью. Поэтому никогда нет конца нашему покаянию на земле, потому что нас всегда подстерегают нечистые духи, изгоняющие из нашего существа все райское, все божественное, и вводящие все то, что есть грех, вводящие все адское.

И ты, когда стоишь на молитве Пресвятой Богородице, на самом деле что ты делаешь? Ты Бога вносишь в себя, а когда войдет Он в тебя, Он изгонит всякий грех, всякую тьму. Да, Господь Христос, рожденный Пресвятой Девой, и принес нам эту великую радость, радость вселенной, всеважнейшее лекарство от смерти. Ибо нет радости, если смерть — последняя наша станция. Нет радости в мире, если смерть не побеждена, а Господь сделал это; а родила Его для такого подвига Пресвятая Богородица. Поэтому никогда нет конца нашей благодарности Ей и никогда не перестанем мы молиться Ей. Она всегда вся Надежда наша, всегда Покровительница наша, всегда Избавительница наша от всякого греха, а это значит — от всякой духовной смерти.

И мы, славя сегодня Пресвятую Богородицу, рождеством Ее действительно лечим себя от смерти, лечим себя от всего смертного, лечим себя от греха и страсти, и так воскресаем из смерти и побеждаем всякую смерть. Ибо Пресвятая Богородица ведет нас из добродетели в добродетель, из веры в любовь, из любви в милостивость, из милостивости в пост и во все другие добродетели, чтобы и мы победили все смертное в нас и служили Господу Христу, Который ради нас стал человеком, ради нас принял смерть на Себя, чтобы воскреснуть и дать нам победные силы над всем тем, что смертно; это значит над всем тем, что нас отделяет от Бога, что нас отделяет от Господа Христа. Ибо Пресвятая Богородица каждого из нас ведет путем спасения, путем великой радости, которую Она сегодня нам принесла, чтобы мы заслужили, хотя бы отчасти заслужили своими подвигами, своими молитвами, пусть слабыми и немощными, чтобы мы заслужили Небесное Царство, ради которого Господь и пришел в этот мир, чтобы нам его дать; чтобы мы осуществляли его через всю свою жизнь, чтобы еще здесь на земле жили Небом и служили Господу Христу, а преуспевать в этом всегда мы можем только под водительством и предводительством Пресвятой Богородицы, которой подобает честь и слава, всегда, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Монастырь Челие, 1964 г.

1. Стихира праздника (глас 6):

Сей день Господень, радуйтеся людие: се бо света чертог, и книга Слова животнаго, из утробы произыде, и яже к востоком дверь рождшися, ожидает входа Святителя великаго, едина, и единаго вводящи Христа во вселенную.

2. Тропарь Рождеству Пресвятыя Богородицы (глас 4):

Рождество Твое, Богородице Дево, радость возвести всей вселенней из Тебе бо возсия Солнце правды Христос Бог наш, и разрушив клятву, даде благословение, и упразднив смерть, дарова нам живот вечный.

Слово Священномученика Серафима (Чичагова), Митрополита Петроградскаго (+1937г.) в день Рождества Пресвятой Богородицы



О воспитании детей

Предание подробно говорит о добродетелях Богоотец Иоакима и Анны. Вся жизнь их была проникнута духом благоговейной любви к Богу и милосердия к ближним; ежегодно они отделяли две трети своих доходов в пользу храма и бедных, многих превосходили своею чистотою и святостию, но несли тяжелый крест бездетства. Поэтому соотечественники всенародно ими пренебрегали, и даже в храме. Когда же праведной Анне исполнилось 50 лет, то Иоаким еще более опечалился, в особенности после того, как он удостоверился из родословной, что все праведные мужи имели потомство и даже столетний Авраам не был лишен этого благословения Божия. Печаль его была настолько велика, что Иоаким отправился в горы, в дальнюю пустыню, где паслось его стадо, в решимости не возвращаться домой и там провел 40 дней в строгом посте и молитве, призывая на себя милосердие Божие и оплакивая свое безчестие в людях. Тут-то Господь и возвестил ему чрез Ангела о скором зачатии жены его дщерию благословенною, выше всех дщерей земных. Одновременно молилась в саду и благочестивая Анна о даровании ей дитяти, и наконец явился ей Ангел Божий и сказал: «Молитва твоя улышана, воздыхания твои проникли облака, и слезы твои канули пред Господом! Ты зачнешь и родишь дщерь благословенную, выше всех дщерей земных. Ради Ее благословятся все роды земные, Ею дастся спасение всему миру и наречется Она Мариею!» Услышав эти слова, Анна поклонилась Ангелу и сказала: «Жив Господь Бог мой. Если у меня будет дитя, то я отдам его Господу на служение, пусть оно служит Ему день и ночь, восхваляя святое Имя Его во всю жизнь». И прежняя печаль Анны обратилась в радость.

Не мало есть и ныне бездетных супругов, которые тяготятся этим испытанием, но к кому они обращаются за помощию? Чаще к науке, чем к Богу. Счастливые же родители, получающие от Господа в дар детей, весьма редко следуют примеру праведных Иоакима и Анны и дают обеты воспитывать их по-христиански. В самом нежном возрасте большинство христианских детей по вине родителей и под влиянием воспитателей только питаются телесно и приучаются к безполезным телесным упражнениям, а развитие, знания и навыки даются такие, которые полезны лишь для временной, земной жизни. Во всю последующую жизнь они уже продолжают воспитывать себя и готовятся только для временных успехов и удач среди мира, совершенно не помышляя о Боге, о благоугождении Ему и о вечном спасении своем. Христианское же воспитание должно начинаться с самого нежного детского возраста. Св. Макрина, сестра Василия Великого, вспоминая о своем детстве, говорила, что мать обыкновенно сажала ее на свои колена и заставляла слабым и лепечущим языком произносить сладчайшее Имя Иисуса Христа, и с тех пор возгорелась в сердце Макрины любовь к Господу. «Душа младенца есть храм Божий, — говорит блаженный Иероним, — поэтому надо наблюдать, чтобы она ничего не слышала и ничего не говорила, кроме истин евангельских; она не должна понимать ни безстыдных басен, ни соблазнительных песен; ее нежный язык должен возноситься только к Богу».

Кажется, никто из святых отцов не писал и не говорил столько о воспитании, как св. Златоуст. Ему принадлежит следующее строгое наставление. «Родители, — говорит он, — которые пренебрегают воспитывать детей своих по-христиански, беззаконнее детоубийц. Под долгом воспитывать детей своих я разумею не одно то, чтобы не допускать их не умереть с голоду, чем многие люди, кажется, и ограничивают свои обязанности по отношению к детям. Для этого не нужно ни книг, ни постановлений; об этом весьма громко говорит природа. Я разумею о попечении образовать сердца детей в добродетели и благочестии — долг священный, которого никак нельзя преступить, не сделавшись виновным в некоторого рода детоубийстве. Все у нас должно быть второстепенным в сравнении с заботой о детях и с тем, чтобы воспитывать их в наказании и учении Господнем. Не так полезно образовать сына, преподавая ему науки и внешние знания, посредством которых он станет приобретать деньги, сколько если научить его искусству презирать деньги. Богат не тот, кто заботится о большем стяжании имения и владеет многим, а тот, кто ни в чем не имеет нужды. Не заботьтесь о том, чтобы сделать сына известным по внешней учености и доставить ему славу, но старайтесь о том, чтобы научить его презирать славу настоящей жизни; от этого он будет славнее и знаменитее. Это возможно сделать и богатому и бедному; этому научаются не от светских учителей и не при пособии наук, а из Божественных Писаний».

Св. Тихон Задонский пишет: «Напоминайте детям чаще о Св. Крещении, о данных ими тогда обетах, чаще внушайте им, что мы все рождаемся во грехах и возрождаемся в крещении не для временной жизни, не для приобретения чести, славы и богатства, но для жизни вечной».

Итак, христианское воспитание ребенка должно начаться с самых первых дней рождения его, после Св. Крещения. Но как воспитать так, чтобы дитя, пришедше в возраст, ничего более не желало, как быть истинным христианином и сознавать себя не только человеком или существом разумносвободным, но вместе с тем вступившим в обязательство с Господом?

Надо окружить дитя святынею и добродетелями. Вера и благочестие родителей должны привести к церковности, к частому причащению Святых Христовых Тайн, сопровождающемуся чудесным исцелением младенцев. Начатое же христианское воспитание необходимо продолжать и в детстве, и в отрочестве, и в юношестве. Когда у дитяти начинают пробуждаться силы, родителям должно усилить внимание, ибо грех, живущий в человеке, непременно возбудит борьбу со стремлением к Богу и дети не в силах сами бороться; тогда начинается борьба родителей с грехом, живущим в дитяти. Должно так вести и направлять силы телесные и душевные ребенка, чтобы не отдать их в плен плотоугодию, пытливости, своеволию и самоуслаждению. Это главное, в этом мудрость христианского воспитания.

Светское воспитание, излюбленное в наше время, которое нельзя назвать христианским, есть большой грех. Св. Златоуст говорит, что такой грех никогда не простится родителям. «Даруя нам детей, — пишет святитель, — Господь вверяет их нашему попечению и предоставляет нам власть над ними. Чем оправдаемся мы пред Господом? Не тем ли, что дети нас не слушают? Но родители обязаны предотвращать такую гибель детей, должны овладеть первыми их впечатлениями, наложить на них узду, когда они еще не имели силы разорвать ее, а не ждать, пока страсти, усилясь постепенным развитием, сделаются необузданными и неукротимыми.

О родители! Не забывайте же, как велик ответ ваш пред Господом за детей, как трудна, многосложна ваша обязанность, как свят и добродетелен ваш подвиг. Хотите спасти ваших детей и спасти самих себя — воспитывайте детей в наказании и учении Господнем. Вашим детям едино на потребу — вера, религия. Религия есть броня против ударов судьбы и ухищрений врага; она есть сила для борьбы со страстями и соблазнами; она есть ручательство, что дети проживут честно, добродетельно и не совершат безумных преступлений; наконец, только религия дает возможность претерпеть невзгоды до конца и понести свой крест за Христом до дверей рая. Аминь.

[PavKa]

Слово правды от современной православной церкви Киевского патриархата




Я давно уважаю Филарета за мудрость и правду.

ИМХО - вот настоящий патриарх.

[Яник]

Я давно уважаю Филарета за мудрость и правду.

ИМХО - вот настоящий патриарх.

У меня сомнения есть.
Имхо такая же сволочь, как его коллега святейший патриарх московский и всея Руси Кирилл.
Оба генерал-лейтенанты ГБ СССР.
Оба при соввласти были резидентами КГБ в Западной Европе(!) в возрасте до 30 лет. Филарет в Вене, Кирилл в Женеве. Это на какие же подлости надо было идти, чтобы заслужить такое доверие!
В 90г. Филарет был местоблюстителем патриаршего престола СССР, но избрали Алексия Ридигера. А если бы его избрали? Имхо, будучи Московским патриархом, он сейчас говорил бы то же, что и Кирилл говорит. Генералы КГБ одним миром мазаны.
Может в незалежной он преобразился? Это я не в курсе.

[Белгородский]

Поздравляю всех с праздником Введения во храм Пресвятой Богородицы.

Проповедь Архиепископа Нафанаила (Львова), Венскаго и Австрийскаго (+1986г.) в Праздник Введения во храм Пресвятой Богородицы

Осмысленна или бессмысленна человеческая жизнь? Имеет ли эта жизнь непреходящую цель, или человек живет свои 70-80 лет, и умирая исчезает полностью и совершенно, а следы его деятельности, даже самой кипучей, стираются временем, и если наступит мировая катастрофа, все человечество исчезнет бесследно, как будто его никогда и не было?
Таков основной вопрос человеческого бытия.

Мы, православные христиане, совместно со всеми верующими людьми, утверждаем, что человеческая душа бессмертна, и что человек в жизни имеет непреходящую цель: подготовку к тому, чтобы стать другом Божиим.

Но раз это так, то готовиться к вечности надо прилежно, и начинать эту подготовку надо с раннего детства, когда душа еще чиста, не затронута страстьми и пороками, мягка и податлива.

Где же мы найдем наилучший пример такой подготовки?

Конечно, в житии Той, святейшей из всех человеческих существ, которая оказалась достойной стать Матерью Сына Божия, в житии Пресвятой Девы Марии.

Как воспитывали Ее святые родители?

В юном трехлетнем возрасте, когда только что начинают складываться основные черты человеческой личности, привели святые Иоаким и Анна юную Пресвятую Отроковицу Марию в святой Иерусалимский храм, в те времена единственный во всем мире храм Истинного Бога, и отдали Ее на воспитание туда. Это-то святое событие и празднуем мы сегодня в празднике Введения во храм Пресвятой Богородицы.

Знаменитый еврейский историк Иосиф Флавий отмечает существование при Иерусалимском храме общежития, в котором жили благочестивые женщины и девушки. Там же жила и та святая пророчица Анна, которая потом, вместе со старцем Симеоном, приветствовала Пресвятую Богородицу.

Но церковное предание настаивает на том, что Пресвятая Дева Мария, живя при храме, много времени проводила не только при храме, но и в самом храме, в посте, в молитве, в чтении святых пророческих книг. Так воспитываясь, Она оказалась достойной принять в Себя Сына Божия и родить Господа и Спасителя нашего Иисуса Христа.
Какой же вывод из всего этого, из примера сегодняшнего праздника можем сделать мы?

Вывод таков: для приуготовления человека к тому, чтобы он стал способным наследовать Царство Божие, надо воспитывать его при храме Божием. В этом заключается моральная обязанность родителей. Не обязательно отдавать ребенка на жительство при храме. По большей части это неосуществимо. Но нужно знакомить детей с основами веры, водить их как можно чаще в церковь, петь на клиросе, всячески участвовать в церковной жизни, а дома объяснять им значение всего виденного ими в храме.

Вот против всего этого сейчас заново восстала богоборческая власть на нашей Родине.

Недавно вышла новая инструкция для ведения антирелигиозной борьбы с родителями и детьми. Разыгрывается новая битва за бессмертные души детей.

Без малого 70 лет ведется эта борьба. Много битв выиграло дело верных, много битв проиграло. Поэтому не будем предаваться ни мрачному пессимизму, ни излишнему оптимизму. Но будем ясно понимать, что исход каждой битвы и всей этой борьбы, предопределяющей вечную судьбу человеческих душ, зависит от каждого из нас, лично, персонально.

Преподобный Серафим Саровский говорил: "Спасися сам, и тысячи вокруг тебя спасутся". И в Евангелии рассказывается, как когда верующие друзья принесли ко Христу расслабленного для исцеления, Христос, "видя веру их, говорит расслабленному: отпускаются тебе грехи твои".

Мы не камни в отношении друг ко другу. Мы все друг за друга ответственны. Тем более родители за детей.

Будем же прилагать все усилия, не будем жалеть никаких трудов, не побоимся ни неприятностей, ни даже мук в деле воспитания детей верующими людьми, живущими достойной человека, осмысленной жизнью.

Помолимся об этом особенно усердно в сегодняшний святой праздник, праздник прихода во храм юной трехлетней Отроковицы, Пресвятой Девы Марии, и попросим у Нее помощи в этом самом важном, самом святом деле.

О, научи нас, Пречистая Дева,

Крепости дивной Твоей,

Чтобы ни лестью, ни мукой у Бога

Не взяли наших детей.

Слово Преподобнаго Макария Алтайскаго(+1847г.) на праздник Введения во храм Пресвятой Богородицы

Если высокому названию Девы Марии долженствовала соответствовать неприступная для самой тени порока святость воспитания будущей Матери Божией, то надлежит нам вспомнить, сколько так же высоко назначение вообще детей христианских и сколь благородны, чисты, божественны должны быть правила воспитания христианского. Отцы и матери, внимающие слову сему! Святой пророк и царь Давид говорит о себе: В беззакониих зачат есмь, и во гресех роди мя мати моя (Пс. 50:7). Ту же самую истину относительно ко всем нам подтверждает изречение самого Спасителя в известной нощной беседе Его с Никодимом о возрождении: Рожденное от плоти плоть есть (Ин. 3:6). Правда, благочестивые, трезвенные, целомудренные, строгие в хранении чистоты ложа, истину и добродетель любящие и молитвою дышащие родители менее греховного наследства передают чадам своим, нежели предающиеся пиянству и бесчинными желаниями удовольствий чувственных превращающие порядок Божий и средства поставляющие на месте цели, сварливые, страха Божия не имеющие и разными пороками осрамляющие жизнь свою и повреждающие не только воображение, но и кровь свою. Однако во всяких случаях сие слово Иисуса Христа есть слово истины: Рожденное от плоти плоть есть; и: Аще кто не родится водою и Духом, не может внити в Царствие Божие (Ин. 3:5).

Родители! Сие благодатное возрождение ваших детей - Святое Крещение. Здесь они, не перестав быть вашими, соделываются чадами Божиими и наследниками Царства Небесного. Здесь они облекаются во Христа, как в пресветлую царскую ризу. Здесь они соединяются со Христом, Который таинственным действием благодати Святого Духа в душах их воображается. Сам Иисус Христос возлагает на дитя, святым именем Его запечатленное, руку Свою державную, и сообщает ему дарования Святого Духа. Ангел светлый сопрягается жизни его; Ангелы Божии желают приникнуть в таинства благодати, совершающиеся в сей освященной, непорочной душе. Христианские матери! Помышляйте о сем, когда в безмолвии нощи, подкрепляемые сердобольною любовью к вашим чадам, бодрствуете у колыбели ваших младенцев; когда, тихо открыв завесу, взираете на сии удивительные творения, непостижимым действием Божиим создавшиеся, образовавшиеся, оживившиеся внутри вас, и в упоении радости забываете болезни и час рождения. В эти священные минуты помышляйте, что Ангелы ваших детей, как бы обнявшись с вашими Ангелами, вместе с вами взирают на ваших чад как на друзей и братий своих и возводят умные взоры свои к Отцу Небесному, взоры, исполненные удивления, любви, молитвы и славословия. Помышляйте, что дети ваши долженствуют быть и на небе подобными Ангелам, и на земле подражать Ангелам в священных богохвалениях, в служении Господу и в исполнении воли Его.

Вы с удовольствием открываете в чертах младенцев ваших сходства с отцом или матерью: но сего недовольно! Созерцайте в них образ Божий, который открылся и воссиял в Святом Крещении, как цвет, увядший осенью, воскресает весною. Не позволяйте себе мечтать о земном, мудрствуйте горняя, взирайте очами веры на невидимое и вечное; помышляйте о высоком назначении детей ваших: они должны быть храмами живущего в них Святого Духа; они должны быть органами Слова Божия, орудиями действий Божиих, колесницами сил Божественных. Они должны прославлять Бога в душах и в телесах своих и во времени, и чрез всю вечность. Таково назначение их; вот их и благородство истинное, и богатство нетленное, счастье постоянное и бесконечное, никогда уже не изменяющее благоденствие; вот и цель и правило христианского воспитания: не только земная родина ожидает мужественных, храбрых воинов, честных купцов, справедливых и нелицеприятных судей и правоведцев, людей, умеющих мыслить, которые бы ратовали против невежества и помогали истинному просвещению распространяться в обществе, но и вечное отечество требует сынов и дщерей; надлежит дать небесному Иерусалиму граждан. Матери! Помышляйте о сем, когда дети ваши еще младенцы; начинайте воспитывать их, когда еще кормите грудью. Пусть они сосут молоко ваше, а вы молитесь и привлекайте на них молитвою благословение Божие. Пусть они спят на персях ваших; а вы молитесь и низводите на них благословение Божие молитвою. Поверьте: много может молитва матерей за их незлобивых младенцев. Поверьте, что она приятна Господу Богу и могущественна.

Когда Спаситель наш Иисус Христос видимо ходил и обращался между людьми, тогда матери приносили к нему своих детей, и Он брал их на Божественные руки, заключал их в святые Свои объятия и благословлял их; апостолы же, которые были тогда и сами еще детьми в училище Премудрости, возбраняли матерям беспокоить Учителя: но Иисус Христос повелел дать им в этом совершенную свободу и говорил: Оставите детей приходити ко Мне: таковых бо есть Царствие Божие (Лк. 18:16). Благочестивые матери! Помышляйте о сем, когда приносите детей в Божию церковь; не просто держите детей на руках, не без разума приближайтесь с ними к Чаше спасения: Иисус Христос вчера и днесь, Той же и во веки (Евр. 13:8). Вы представляете самому Иисусу Христу ваших детей; веруете Присутствующему в таинстве Евхаристии; просите Его благословить их. Но Он в наши времена более делает для детей, нежели прежде, когда в смиренной плоти видимо обитал с человеками на земли; теперь Он не только благословляет их, но и питает Своею Кровью. О чудо любви и благости Божией! Питает их Своею Кровью! Поклоняйтесь, благодарите, предавайте самих себя и детей ваших Христу Богу, обещаясь воспитывать их в благочестии и в страхе Божием; и как только начнет раскрываться в них понятливость, обнаруживаться смышленость, не медлите приступить к исполнению сих священных обязанностей. Возьмите пример с праведных Иоакима и Анны. Богоугодное, благочестивое воспитание приготовило Дщерь их к превыспреннему сану Матери Божией. Воспитание дало человечеству столь непорочную Деву, что Дух Святой возлюбил Ее, как Невесту Свою, и что Сын Божий не возгнушался девического чрева Ее, которое, будучи освящено Духом Святым, соделалось исполненным славы храмом Господа. Посвящайте и вы детей своих Богу, Который вам даровал их; внушайте им паче всего любовь и преданность к Спасителю человеков Иисусу Христу: награда за труды - Царство Небесное, в котором вы вкупе с Ангелами будете блаженствовать, прославляя Единого в трех Лицах Бога - Отца и Сына и Святого Духа во веки. Аминь.

Слово Святителя Феофана (Говорова), Затворника Вышинскаго (+1894г.) на Введение в храм Пресвятыя Богородицы

Вводится в храм Пресвятая Дева — отроковица Мария, будущая Матерь Спасителя и всех верующих в Него! Празднуя ныне сие действие из Ея жизни, как дети Ея по вере и духу, — понудим себя и подражать сему действию, по его силе и значению. Ибо еще Пророком предъизображено: приведутся царю девы в след ея, искренния ея приведутся тебе и введутся в храм царев (Псал. 44, 15). Девы — это души верующих; — храм царев — это внутреннейшее Богопребывание. Если мы верующие, то по следам Богоматери должны восходить во внутренний храм — пред лице самого Царя и Бога.

Введение впрочем в храм отроковицы Богоматери было только предзнаменованием восхождения всех верующих пред лице Бога. Основание же и начало тому положено, — и самый путь туда проложен уже самим Господом Спасителем — по Его человечеству. Он вошел, как пишет Апостол, в самое небо, да явится лицу Божию о нас (Евр. 9, 24). Человечество в лице Иисуса Христа прошло небеса и стало пред лице Самого Бога, — не ради Господа, а ради нас. Этим открылся истинный путь святых (Евр. 9, 8), сокрытый для древних под символом вхождения в святая святых скинии. После сего уже все верующие имеют дерзновение входить во внутреннейшее за завесу, идеже предтеча о нас вниде Христос (Евр. 6, 19-20), — входить путем новым и живым, его же обновил есть нам Господь завесою, сиречь, плотию Своею (Евр. 10, 20).

Самым делом верующие входят пред лице Бога сим путем новым и живым, уже по исходе из тела. Но чтоб удостоиться сего, надобно в здешней жизни умно или сердечно совершить то, что делом совершится по смерти, т. е. надобно здесь еще — умом и сердцем взойти во внутреннейшее завесы, стать пред лице Бога и утвердиться там на неисходное пребывание.

Божия Матерь восходила по степеням. Есть степени и умнаго восхождения к Богу. Их можно насчитать много. Укажу вам главнейшия:

Первая ступень есть обращение от греха к добродетели. — Человек грешник — не помнит о Боге и о спасении души своей не заботится, а живет, как живется, удовлетворяя своим страстям и склонностям без всяких ограничений, лишь бы только это не разстроивало его взаимных к другим отношений. Очевидно, куда приведет человека такой путь! Но грешник в безпечности и нерадении не видит того. — Господь же бдит над ним. И бывает, что или ангел хранитель в сердце, или слово Божие — чрез слух, — открывают очам его бездну, в которую он идет, смеживши очи. — Когда грешник восприимет в чувство опасность своего положения и возжелает избавиться от готовой ему пагубы, тогда полагает в сердце своем твердое намерение отстать от прежних своих худых дел и обычаев и начать жизнь по заповедям Божиим. Эта перемена жизни на лучшее, или как я сказал — обращение от греха к добродетели и есть — первая ступень восхождения к Богу. Того, кто вступил на сию ступень, — вы видите занятым с напряжением сил сим одним доброделанием. Нет его ни на гуляньях, ни в театре, ни на балах, — ни где, где потешают страсти, и чрез них служат сатане. Он всегда за делом, — или на должности, или в трудах по семейству, или в делах благочестия и благотворения. — Ходит в храмы на службы Божии, как только есть возможность и соблюдает все уставы Церкви, помогает всячески нуждающимся, дело свое ведет добросовестно, терпит, когда нужно терпеть, — и за себя и за других, соблюдает мир и мирит, отличается постоянством и степенностию, неболтает по пусту, небранится, мало спит, мало ест и проч. Вот эта первая ступень!

Вторая ступень есть обращение от внешняго доброделания к возбуждению и блюдению добрых чувств и расположений. Внешния дела, как я говорил вам, ценятся более по чувствам и расположениям, с какими совершаются. Сии чувства не всегда бывают исправны, при видимой исправности, и потому губят большую часть наших добрых дел. Напр. В церкви быть Богоугодное дело... но к сему делу может привиться тщеславие и сделать его небогоугодным. — Можно с удовольствием стоять в церкви, но для того, чтобы глазеть на то или другое, или чесать слух, как охуждает Апостол. — И это уничтожает доброту пребывания в церкви. То же может случиться и со всяким добрым делом. Можно милостыню подавать и поститься, да видимы будем; — можно много трудиться для других — из человекоугодия; — можно уединяться и терпеть — из презорства; — можно быть усиленно деятельным — из зависти, — держаться на службе и исправно служить из корысти и неправедных прибытков, так что если проследить всю сумму наших добрых дел, и строго обсудить чувства, с какими оне совершаемы были, — может оказаться, что оне все — ничто — уничтожаются недобротою сокрытых под ними чувств. — А ведь это жаль! — Так вот и надобно нам строго смотреть, чтоб никакия худыя чувства и расположения не оскверняли наших добрых дел. — Сначала, когда только обратится человек от греха к доброделанию, — ему, можно сказать, еще некогда заняться своим внутренним.. Вся его забота обращена на то, чтоб отвыкнуть от худых дел и привыкнуть к добрым. Напр. в церковь он не ходил, а проводил это время в какой либо утехе; надо отвыкнуть от сего обычая худаго и привыкнуть к церкви. Милостыню не подавал и тратил деньги на другое что, расточал, прогуливал: надо отвыкнуть от гулянья и привыкнуть к милостыне-подаянию; постов не соблюдал, а ел много, сладко и скоромно; надо и здесь от одного отвыкнуть, а к другому привыкнуть. — Так и во всем! Так говорю, на первых порах, когда обратившийся от греха только еще отвыкает от дел и обычаев греховных и привыкает к доброделанию, ему некогда следить за своими чувствами, — хоть и не невозможно и не необычно сие. Тут борьба его с собою дает высокую цену всякому его делу, хотя бы и проскользнуло когда либо недоброе чувство. Но потом, когда он навыкнет доброделанию и установится в порядке добродетельной и благочестивой жизни, непременно должно ему войти внутрь своего сердца и строго смотреть за своими чувствами. Прежде враг старался отвлекать его от добрых дел, когда были еще сильны привычки греховныя. Теперь же, когда он отвык от сих последних и установился в добре, враг начнет неправыми чувствами уничтожать доброту дел. Так и надобно обратиться внутрь и смотреть за своими чувствами. Вот то время, когда работающий добру, дошедши до сознания беды, опасности или безполезности труда, если при добрых делах не бывает добрых чувств, положит твердое намерение войти внутрь себя, строго смотреть за своим сердцем и не допускать ни в каком случае недобрых чувств и расположений — или этот поворот и обращение от внешняго доброделания к удобрению внутренних чувств и расположений — есть вторая ступень в восхождении к Богу. — Называется это — внутрь-пребыванием, вниманием ума, трезвением, различением помыслов, или очищением сердца. Дело сие состоит все в том, чтобы отгонять недобрыя чувства и привлекать, возбуждать и укреплять добрыя... С самаго утра, говорит св. Диодох, стань у входа сердца, — и посекай главы исходящих оттуда злых помыслов. Ибо какое бы дело ни пришлось нам делать, — тотчас лезет из сердца худое помышление, чтоб его осквернить. Наш долг — худое помышление отогнать, а доброе на место его воспроизвесть и с сим добрым помышлением совершить дело. Напр. вы собираетесь в церковь; и пойдут помыслы: нарядись получше, чтоб на тебя смотрели, или иди, — иди, там увидишь того-то или ту-то... или еще: — сходи; сходишь, скажут, что ты благочестивый и под. Все это надо прогнать, а на место того воспроизвесть в сердце чувство обязанности быть в церкви во славу Божию, и с сим чувством сходить в церковь. — Как в этом, — так надо поступить и в прочих делах. Чем бдительнее кто смотрит за сердцем и чем безжалостнее будет отсекать недобрыя помышления и чувства, возникающия из него, тем скорее ослабит, заморит и истребит сии страстные помыслы. Они будут показываться все меньше и меньше, — а наконец и совсем улягутся и перестанут безпокоить, а на место их укоренятся чувства добрыя и святыя. В сердце водворится тогда мир и невозмутимый покой. — Это походит на то, как стакан мутной воды поставить так, чтоб он не колебался. Нечистота все будет оседать в низ; чем более она спадает, тем чище становится вода, а наконец и совсем очистится. Небо, солнце, луна и звезды в нем будут видимы! Вот это вторая ступень — очищение и чистота сердца чрез борьбу с помыслами и страстями!

Третья ступень — есть обращение от себя к Богу, которая состоит в том, чтоб стоять умом в сердце пред лицем Бога, что собственно и есть вхождение во внутреннейшее за завесу — путем новым и живым. Первыя две ступени суть только приготовление к сему, но такия, что без них ему быть нельзя. Как наоборот те две без сего последняго не приводят к цели. Начало сего состоит в том, чтоб утвердиться в помышлении о присутствии Божием. Где бы кто ни был, чтобы ни делал, сознавай, что всевидящее око Божие утверждено над твоим сердцем и все проникает его. Как солнце на небе светит и освещает всю вселенную, — и все твари движутся и действуют под его освещением: так да творим и мы все свои духовныя дела, — на умственной тверди своей имея утвержденным умное Солнце — Бога всевидящаго. Сие настроение внутрь нас само собою приходит по умиротворении помыслов на второй степени, — и очищении сердца от страстей. Ибо так говорит Господь: блажени чистии сердцем, яко тии Бога узрят. Но не в одном зрении существо сей степени, — как бы холодном Богу предстоянии. Это только преддверие. Дело же самое в том, чтобы сердцем к Богу устремляться, забыв все — и в себе и окрест себя, — в Боге изчезать, или к Нему восхищаться. Святые отцы называют его изступлением, т. е. выступлением из обычнаго порядка жизни и погружением в Бога, по гречески екстасис. Чтоб сделать это понятнее для вас, скажу вам — один-другой пример: об одном старце говорили, что он помнил себя только до первой славы, т. е., на три псалма, а потом погружался в Богосозерцание и так-умно — без слов молился Господу, стоя неподвижно. О другом старце говорили, что он вечером становился на молитву, обращаясь лицем на восток, — воздевал руки свои, был восхищаем к Богу, — и так пребывал неизменно до тех пор, пока солнце взошедши ударами лучей своих не низводило его с блаженной высоты. Вот это и есть восхищение — или самое вступление во внутреннейшее — пред лице Бога, о котором напомнило нам празднуемое нами Введение Пресвятыя Богородицы. Это высшее его состояние. Но обычное проявление сей степени — в начатках — есть горение сердца, — или возбуждение чувств при чтении, молитве, доброделании, дома и в церкви, за делом и на пути. Плод сего — молитва. Вспадет чувство на сердце, — человек входит сознанием внутрь, — и ничего не хочет иметь в мысли кроме Бога. Если в сем состоянии он молится, то сытости не знает поклонов и молитвенных воздыханий к Богу. Горение сердца ублажает его, — и ему всегда хотелось бы быть в сем состоянии, как уверяет Макарий Египетский, — еслиб можно. Вот, кто начал приходить в такия состояния, тот вступил на третью ступень, т. е., стал восходить от себя к Богу! Это предел восхождений, но такой, которому конца нет: ибо Бог безконечен!

Вот три ступени восхождения в след Пресв. Девы пред лице Бога! На какой стоим мы с вами, братия! На первой, второй или третьей? — Но на какой бы кто ни стоял — все хорошо. Вот кто валяется в грехе и страстях, не радя о спасении, — то худо! А если кто обратился от греха и вступил на путь добродетели, тот уже на доброй стороне. Только пусть не стоит на одном месте, ибо это опасно, а все движется по немногу вперед, задняя забывая и в передняя простираясь, как заповедал Апостол (Флп. 3, 13). Аминь.

1860 г.

Слово Священника М. Дроздова в день Введения во храм Пресвятыя Богородицы

Когда Пресвятой Деве Марии исполнилось от роду три года, тогда праведные ея родители Иоаким и Анна вместе с сродниками и многими чистыми девами, привели Ее в храм Иерусалимский. Здесь первосвященник Захарий, приняв Пречистую от родителей, по внушению Духа Св., ввел Ее в самую внутреннюю часть храма — во Святая Святых, куда входить имел право только apxиерей один и то однажды в год, а всякому другому запрещено было законом. Там то преблагословенная Дева Mapия, проводя большую часть дня и ночи в смиренном богомыслии и пламенных молитвах, обрела у Бога благодать быть Материю Господа. В свободное время от молитвы, уединившись в свою горницу, занималась Она чтением св. писания и рукодельем, приличным Ея полу. И в таких богоугодных и невинных занятиях провела Матерь Божия 11 лет. Вот почему и праздник нынешний называется Введение во храм Пресвятыя Богородицы.

Видите ли, православные, в каких ранних летах Богоотцы Иоаким и Анна отдали единственную дочь свою на служение Богу. Ни горячность родительской любви, ни боязнь за чрезмерную юность дочери не могли удержать их от святаго дела: Иоаким и Анна крепко были уверены, что в руках Божиих несравненно лучше и покойнее будет их дочери, чем на руках самой нежной матери. Они твердо были убеждены, что церковь Божия — самая лучшая школа для всех нас, особенно для детей, потому что наставником в церкви сам Бог, и чтоб быть хорошим учеником в этой школе, нужно более всего чистое, невинное, детское сердце. Отцы и матери! хотите ли, чтоб дети ваши были добрыми Христианами, примерными крестьянами и выросли вам самим на радость и утеху? Воспользуйтесь прекрасным примером прав. Богоотец Иоакима и Анны. Делайте, как они, с детьми вашими — и Отец небесный благословит, непременно благословит, и исполнит желания ваши. Говорится это не для того, чтобы вы вели детей своих на воспитание в церковь и тут их оставляли до совершеннаго возраста лет, а для того, чтобы воспитывали их с Богом и для Бога. Пусть первым словом детей ваших будет слово Бог, первым лепетом младенца — молитва, первою вещью для глаз— иконы святыя, первым движением руки — знамение крестное, первою песнью дочери или сына вашего пусть будет песнь во славу Бога—Отца; первым и последним шагом — хождение в церковь Божию. Пусть дети не понимают еще, что такое Бог; пусть еще не знают, за чем им ходить в церковь, для чего им молиться; тем не менее с малых лет приучайте их ко всему этому. Время детства для понимания тоже, что земля для растений. Как хлебное зерно, пролежав целую зиму в земле, словно в могиле, не пропадает, а с наступлением весны, как бы воскресает, дает стебель, цвет и плод; так и все, что ни западает в душу детскую, доброе ли, худое ли, все возникает, выростает и плоды приносит. Наслушается дитя негодных слов, и еще ребенком говорит этими словами, — насмотрится безстыдных дел, и еще малюткой теряет и стыд и скромность. Как это бывает, Бог знает, только верно бывает; вы это сами знаете. А потому, православные, не жалейте семян для засева душ детей ваших, только сейте добрыми семенами, не давайте рост худой траве, не давайте заводиться в детях ваших дурным привычкам и наклонностям. Негодныя растения легко и скоро появляются на всякой земле и все дурное в душе нашей скорее принимается ею и укореняется. Такова уж натура наша грешная. Так, говорите ли что при детях, делаете ли что, говорите и делайте одно хорошее, от всего дурнаго держите детей как можно далее. И как спешите затушить искру в соломе, как торопитесь сбросить змию с руки, с такою же поспешностью старайтесь выводить в детях все дурное и вредное для душ их. Между тем, заботясь о душах детей, смаленьку приучайте их к трудам и занятиям житейским. Тогда помните, что все ваши здешния работы и заботы, тогда только ценны и полезны, когда они служат к славе Божией, пользе ближних и вашему спасению. Ведь не о том спросят нас на том свете, богато или бедно мы жили здесь, но о том, как богата душа наша добрыми делами, куда мы приготовили себя, в рай, или ад. Таким образом, если дети наши бедны, да честны, не знают разных мирских хитростей, да знают твердо, как жить по Божию, благодарите Господа. За таких детей не страшен ответ Богу, с такими детьми смело вам будет сказать на страшном суде Христовом: се аз и дети, яже дать ми еси Господи.

1878 г.

[Белгородский]

Дорогие о Господе братья и сестры!

Мы уже вступили в предпраздственные Рождеству Христову дни. Вашему благочестивому вниманию предлагаются ключевые песнопения, которые вы можете добавлять к утренним и вечерним молитвам.

Тропарь и кондак – это главные песнопения, а также церковь предлагает нам умилительного содержания стихиры.

Тропарь, который можно петь на глас 4 (мелодия как "Правило веры"):

«Готовися Вифлееме, / отверзися всем, Едеме. / Красуйся, Евфрафо, / яко древо живота в вертепе процвете от Девы. / Рай бо Оноя чрево явися мысленный, / в немже божественный сад. / От негоже ядше, живи будем, / не якоже Адам умрем. // Христос раждается, прежде падший возставити образ».

Примерный русский перевод:

«Готовься, Вифлеем, – открыт всем Едем! Готов будь, Евфрафа, ибо древо жизни в пещере процвело от Девы. Чрево же Ее явилось мысленным раем, в котором – отрасль божественная. От неё вкушая, будем живы и не умрем, как умер Адам. Христос рождается, прежде падший Восставивший образ!».

Кондак:

«Дева днесь превечное Слово/ в вертепе грядет родити неизреченно:/ ликуй, вселенная, услышавши,/ прослави со Ангелы и пастырьми/ хотящаго явитися// Отроча Младо, Превечнаго Бога.»

Стихиры преп. Романа Сладкопевца (который написал кондак Рождества Христова - "Дева днесь"):

«Ангельския предъидите силы, / иже в Вифлееме уготовайте ясли: / Слово бо раждается, / Мудрость происходит,/ приемлет целование Церковь./ На радость Богородицы,/ людие, рцем:/ благословен пришедый/ Боже наш, слава Тебе.

Горы сладость да каплют, / се бо приходит Бог от юга, / языцы, покаряйтеся, / радуйтеся, пророцы, / патриарси, взыграйте,/ человецы, восплещите руками:/ Крепкий и Великий Князь Христос раждается,/ Царь Небес на землю приходит.

От земли вознося человечество,/ Зиждитель прииде,/ царский обновляя паки образ./ С радуйтеся, Горних Силы, и воспойте, / вражды средосте-ние, разорися,/ прииде, Емуже прилежаше:/ Бог бо Человек бывает, / Царь Израилев, / Христос Бог наш.

Гряди, Израилю тяжкосердый, / отвержи иже в души твоей надлежа-щий тебе облак,/ познай Создателя, в вертепе раждающагося,/Сей языков чаяние, /Сей разорит праздники твоя, / вопити бо не повинуешися:/ Царь Израилев,/ Христос приходит.

Приближается Христос,/ Вифлееме, предуготовися,/ уже языков спасение озаряет,/ благоукраси ясли, / пастыри собери, / призови волхвы от Персиды, / воинства Безплотных умов, воззовите: / Царь Небес /на землю приходит.»

Несколько слов о порядке служб. В субботу, начиная с 16:30 во многих храмах проводится исповедь. Тем, кто поисповедался на предыдущей или на этой неделях, уже можно причащаться на Рождественской литургии без дополнительной исповеди. Хорошо бы причаститься также и в Сочельник. Не забудем, что перед причастием должно быть прочитано правило.

Обязательными службами надо считать: вечерня праздника и Литургия в Сочельник (вторник, 10:00), всенощное бдение во вторник вечером, и Литургия Рождества Христова. Будьте внимательны: тем, кто планирует причаститься за ночной литургией, освященный хлеб, предлагаемый на всенощной, есть нельзя. Обязательно нужно соблюсти евхаристический пост – не есть после 18:00. Рекомендуется потрапезничать сразу после 15:00.

Христос Рождается!

Те, кто читал «Несвятые святые», наверное, помнят об архимандрите Иоанне (Крестьянкине). Замечательная проповедь для всех нас в преддверии Р.Х.

Архимандрит Иоанн. Слово в Неделю пред Рождеством Христовым, святых отец. http://www.pravoslavie.ru/put/2765.htm

[Белгородский]

В наступающее воскресение вспоминается изгнание Адама и Евы из рая. Это также Прощенное воскресенье. Перед началом Великого поста верующие просят друг у друга прощение.

Ваш во Христе, М.Б.

Слово Митрополита Филарета (Вознесенскаго), Нью-Йоркскаго и Восточно-Американскаго (+1985г.) в неделю Сыропустную перед обрядом Прощения

Во всем церковном богослужебном году сегодняшний вечер является одним из самых светлых и радостных моментов, ибо, по порядку, укоренившемуся в нашей Православной Церкви, верующие, вступая в Великий пост и испрашивают друг у друга прощенья в вольных и невольных обидах, для того, чтобы примирившись, вступить в поприще святой четыредесятницы. Понятно, почему это так. В Великом посту большинство чад Церкви Православной говеет; хотя есть такие, которые говеют часто, и не только в Великом Посту.

И вот, готовясь принести Богу покаяние и помня слова Спасителя о том, что Отцом Небесным будут отпущены грехи только тому, кто сам прощает грехи ближнему своему, верующие люди стараются примириться друг с другом. Таким образом, при вступлении в поприще поста и покаяния, Церковь как бы ставит нам условие при входе: ты в двери покаяния не войдешь, если, прежде чем просить у Господа милости и прощения, не примиришься с ближними своими. Ибо говорит слово Апостольское (Иак. 2, 13), что «суд без милости, не сотворшему милости» и поэтому, если только человек не примирился с ближними своими, пусть он и не надеется получить от Господа милость.

В житиях святых есть поразительный пример того, как опасно не прощать своих ближних. Когда-то, в Киево-Печерской обители в числе монашествующих жили два больших друга: Пресвитер (иеромонах) Тит и иеродиакон Евагрий. Долгая и тесная и глубокая дружба связывала этих двух иноков, но случилось вражье искушение и дружба превратилась во вражду. Долго враждовали они, не поддаваясь ни на какие уговоры братии прекратить вражду примирением. Но вот, один из них, иеромонах Тит, тяжко заболел. И после бывшаго ему видения в этой болезни, чувствуя, что он умирает, стал упрашивать братию, чтобы они привели к нему Евагрия, т. к. ему необходимо с ним примириться. Братия пошли. Евагрий сопротивлялся и не хотел приходить. Его привели насильно. Когда Тит увидел своего прежняго друга, и несмотря на то, что он ослабел от смертельнаго недуга, собрал свои последния силы, сказал: «брат, прости меня Христа ради», поднялся с постели и поклонился Евагрию. Евагрий в ответ воскликнул: «не примирюсь с ним ни в этом веке, ни в будущем». Сказавши это, как повествуется в житиях святых, он отчаянно рванулся из рук братии, вырвался и упал на землю мертвым. А пресвитер Тит встал здоровым, как будто совсем и не болел. Потом он поведал братии, что когда Евагрий в ответ на его призыв к примирению ответил злобным отказом, то говорил преп. Тит, «я увидел ангела, который огненным копьем ударил Евагрия, и он упал мертвым, а мне этот ангел подал руку, поднял меня и я сразу почувствовал себя здоровым».

Трогательный обряд сегодняшняго дня, конечно, человека умиляет, и настраивает добрым образом. Но помните то, что мы говорили в прошлом году, а теперь снова напоминаем. К сожалению, часто бывает так, что люди приходят в церковь, соблюдая этот благочестивый обычай, с поклонами просят друг у друга прощения, но сплошь и рядом это делают те, кто почти никогда не встречались, а иногда и совсем незнакомые друг с другом. В этом плохого, конечно, нет ничего, это чисто христианский поступок, тем более, что мы часто и не знаем, когда мы можем обидеть своего ближняго совершенно не подозревая того, если не словом, то чем-нибудь другим. Но печально бывает, когда, кланяясь в церкви тому, с кем у него нет, как говорится «счетов», человек отходит и уклоняется от примирения с тем, с кем у него действительно «испорчены отношения» и нет взаимной любви. А вот тут-то и надо исполнить долг любви христианской. Именно здесь. И если есть у тебя, брат или сестра, кто-либо, с кем у тебя нет добрых отношений, непременно переломи свое самолюбие и сделай шаг примирения. Если ты не встретишь ответнаго шага, то ты исполнил заповедь Христову, а тот, кто не хочет мириться, ответит за это пред Господом, ибо, повторяю, священное писание говорит: «суд без милости не сотворшему милости». Поэтому — необходимо все усилия приложить к тому, чтобы призывом к миру, любви и прощению прекратить всякия недобрыя, неудачно сложившияся отношения.

И вот прежде всего, сами мы, служители престола Божия, обращаемся к вам с просьбой о прощении нас. В Св. Евангелии говорится: кому много дано, с того много и спросится. Одно дело мирянин, хотя бы и благочестивый, другое дело служитель Престола Божия. Чем виднее человек, тем заметнее его недостатки. Чем выше то положение, которое он занимает в Церкви, тем больше эти недостатки и промахи бросаются людям в глаза. Поэтому я прежде всего, конечно от себя, а также и от собратий своих и сослужителей, усердно прошу у вас прощения: покройте любовию наши промахи и недостатки. Нам, которые являемся такими же немощными людьми как и вы — понятны и знакомы все искушения и слабости, которым все люди подвержены, ибо ничто человеческое нам, служителям Престола, не чуждо. Но у нас, помимо искушений общих с вами, есть и свои, если так можно выразиться, специальныя искушения, которыя знакомы только тем, кто проходит путь служения Божию алтарю и престолу. Быть может погрешили мы против вас невнимательностью, несправедливостью, недостатком любви, небрежным поведением при совершении Божией службы, или другим чем-либо, что, конечно, бросается верующим в глаза. Часто бывало так, что люди, у которых вера колебалась и была слаба, резко отходили от Церкви, увидевши что-нибудь соблазнительное или какую-нибудь небрежность у священнослужителя. Сознавая глубочайшее наше недостоинство, и всецелую грешность, повторяю, мы просим у вашей любви прощения и благоснисхождения. Господь наш Иисус Христос своим Апостолам, а через них и всем своим служителям говорил: «даже если исполните вся повеленная вам», и то говорите смиренно «мы рабы ничего не стоящие, потому что исполнили только то, что должны были исполнить». (Лк. 17, 10). А мы, конечно, и не исполнили того, что должны были исполнить как следует и чувствуем себя в этом отношении виноватыми и просим у вашей любви — и снисхождения и прощения. Простите нас грешных. Аминь.

[Белгородский]

Слово Святителя Иннокентия, Архиепископа Херсонскаго и Таврическаго (+1857г.) перед исповедью в пяток 1-й недели Великого поста

Опять день покаяния и исповеди!

Еще раз раскроем мы пред Всеведущим мрачный свиток наших деяний, еще раз услышим от лица Его прощение во всем содеянном нами и пойдем в дом свой оправданными! Так неистощимо милосердие к нам Господа нашего! Правда Его могла бы совершенно отвергнуть нынешнее покаяние наше, могла бы сказать нам, что поскольку мы, приносив столько раз покаяние и принимав столько же раз прощение, не перестаем оскорблять ее грехами нашими, то и ей остается уже не миловать напрасно рабов преступных и лукавых, а вооружаться против них судом и казнью. Но так не поступят с нами: пред престолом сей Правды и ныне мы обретем ту же милость, ту же любовь и всепрощение!

Чувствуешь ли ты это, душа грешная? Чувствуешь ли, что ты давно стократ достойна ада, а тебе снова отверзут рай и царствие? Блюдись же, чтобы эта милость не была явлена тебе в последний раз!

Да, братие мои, на земле нет никого, кто бы мог сказать нам наверняка, что настоящая исповедь наша не есть для нас последняя. Это мог бы сделать Един Тот, в деснице Коего ключи ада и смерти (Апок.1,18), о Нем же мы все живем, движемся и есмы. Но, Он Сам, в ограждение нас от безпечности, благоволил возвестить нам в Евангелии Своем, что день и час, как Его к нам пришествия, так и нашего к Нему отшествия, должны оставаться тайной для нас.

После сего каждый, кому дорого спасение души своей, принося ныне исповедь, должен принести ее так, как будто приносит ее в последний раз в жизни.

Как бы мы исповедывались, находясь на одре смертном? Исповедывались бы с глубочайшим сокрушением духа и нераскаянным омерзением ко греху, который тогда потерял бы для нас всю прелесть, исповедывались бы всецело, ничего не скрывая: ибо что таиться пред смертью? Исповедывались бы с твердой решимостью не уклоняться более на сторону лжи и беззакония, ибо тогда во всей силе открылась бы пред нами необходимость для человека жизни чистой и святой.

Поступим же теперь так, как мы поступили бы на одре смертном. Раскроем пред Всеведущим всю душу и сердце, все тайны страстей и греховных вожделений. Пусть милосердие Божие узрит все язвы и всю гнилость нашего внутреннего человека. Оно узрит их только для того, чтобы тем прочнее исцелить их. Приняв прощение во грехах, немедленно изгоним их не только из жизни и деяний — из самого воображения и памяти нашей. Пусть они остаются долей врага нашего, который подвигал нас на грех и радовался, когда мы преступали заповеди Господни. Дав перед Святым Крестом и Евангелием обет вести жизнь чистую и благую, будем повторять себе этот обет утром и вечером, в часы радости и печали, в храме Божием и дома, сидя на трапезе и покоясь на ложе, чтобы дело нашего спасения никогда не уходило от нашего внимания и обратилось в главное дело нашей жизни.

А для утверждения себя в этом необходимом подвиге, для ограждения себя от новых соблазнов жизни, от новых нападений со стороны страстей, возьмем с собою от святого аналоя в напутие жизни память смертную, ибо не напрасно сказано Премудрым: поминай последняя твоя, и во веки не согрешиши (Сир.7,39)! Аминь.

Пятница и суббота первой недели

В пятницу первой седмицы Великого Поста после вечерни и Литургии Преждеосвященных Даров в храмах совершается молебный канон святому великомученику Феодору Тирону и благословляется в честь его коливо – крупа, сваренная с медом. Празднование это установлено по следующему случаю.

В 362 году греческий император Юлиан Отступник в насмешку над христианами приказал тайно окропить идоложертвенной кровью все съестные припасы, продававшиеся на рынках Антиохии. Отступник от христианской веры хотел таким образом осквернить верующих, которые строго постились в первую неделю Великого Поста. Но великомученик Феодор, сожженный в 306 году за исповедание веры Христовой, явился во сне епископу Евдоксию, рассказал об этом распоряжении Юлиана и дал совет вместо оскверненной пищи употреблять в течение недели коливо.

В конце первой седмицы Великого Поста все члены Церкви Христовой исповедуются и причащаются святых Христовых Таин. Приступающий к Таинству покаяния приходит к священнику, совершающему исповедь у аналоя, и кается в своих грехах. На аналое лежат Крест и Евангелие, символизируя невидимое присутствие Самого Бога, Которому исповедуется человек, тогда как священник является лишь свидетелем при этом Таинстве. Священник, видя чистосердечное раскаяние человека, возлагает конец епитрахили на его приклоненную голову и читает разрешительную молитву, прощая ему грехи от имени Самого Иисуса Христа, и осеняет его крестным знамением. Поцеловав Крест и Евангелие, исповедавшийся принимает благословение от священника на причащение Святых Христовых Таин.

Святых таинств желательно приобщиться после говения этих дней, в субботу или в воскресенье. Свт. Феофан Затворник, живший в 19-ом веке, писал: "Приступили к чаше Господней, были на вечери у Господа: слава Тебе, Боже! слава Тебе, Боже! слава Тебе, Боже! Великий ныне день у Господа! Преславное торжество на небе! Нет города, ни села, ни дома, где не было бы причастников. На всем пространстве России, по всему югу и востоку - сколько лиц, облеченных в белую одежду оправдания, вкусили жизни Божественной, и приискренне соединились с Господом! Обновилось тело Господне - тело Церкви, и облеклось в свойственную ей славу, скрытую от очей человеческих, но видную для очей ангельских. Поклонились ангелы Первородному, когда введен Он был во вселенную в силе Своей: ныне же поклонились Ему потому, что вселепная вводится опять к Нему Самому. Поклонились и воспели: "Престол Твой. Боже, вовек; жезл правоты - жезл царства Твоего; Ты возлюбил правду, и возненавидел беззаконие."

[Белгородский]

http://www.pravmir.ru/wp-content/upload ... %D1%82.jpg

[Белгородский]

Слово Святителя Илии (Минятия), епископа Кефалонийскаго (+1714г.) в 3-ю неделю великаго поста

О совести и Божием правосудии.

Иже бо аще постыдится Мене и Моих словес в роде сем прелюбодейнем и грешнем, и Сын Человеческий постыдится его, егда приидет во славе Отца Своего со ангелы святыми. (Мр. 8, 38).

О суд, о душа! — Так я со стенанием и слезами восклицал, когда говорил о втором пришествии Христовом. И как мне не волноваться, как не ужасаться, когда только вспомню, что настанет час, когда я из гроба услышу трубный звук, глас Божий, призывающий меня на суд? Что я воскресну, облеченный в прежнюю плоть, что у меня в руках будет книга, моя совесть, в которой будет написано подробно все, что я сделал, подумал, сказал в течении всей моей жизни?.. Что за все это я (должен буду) дать отчет без самооправданий и отговорок; что моими свидетелями будут небо и земля, судией — Бог, весь правосудие безо всякаго снисхождения, весь гнев безо всякой милости; что после суда состоится определение или о вечной жизни в раю или о вечной муке в аду?

О суд, о душа! Не ждите, христиане, услышать сегодня от меня слово о втором пришествии Христовом с описанием всех сопутствующих обстоятельств, (не ждите), чтобы я изобразил вам скончание века, торжественность судища, трепет судимых и велелепие Судии. Обо всем этом вы очень часто слышите из церковных священных книг. Сегодня я взошел на этот священный амвон, чтобы возбудить в вас то чувство, какое испытал и я, думая о судном часе, — чтобы вы представили себе, что этот час настал, и что мы стоим пред тем страшным судищем. Обратите внимание только на то, кто здесь подсудимый? Простой человек. А судия? — Бог. Подумайте и о двух предметах — человеческой совести и Божественном правосудии. Итак я желаю вам показать сначала, что человеческая совесть делает обвинение и постановление, а затем, что правосудие Божие совершает суд и воздаяние. Это Христос хотел сказать в сегодняшнем Евангелии: иже бо аще постыдится Мене и Моих словес в роде сем прелюбодейнем и грешнем, и Сын Человеческий постыдится его, егда приидет во славе Отца Своего со ангелы святыми. В этой жизни никто не может быть и обвинителем и судьей или судьей и отмстителем. А это будет на грядущем суде: совесть человеческая и правда Божия. Вот это именно и привело меня в волнение и трепет. О суд, о душа!

I.

Одна из самых достоверных истин нашей православной веры (гласит о том), что наступит второе пришествие Христово, когда Он придет судить живых и мертвых. Об этом очень выразительно говорят пророки в Ветхом и Евангелисты в Новом Завете и с великим трепетом — св. отцы Церкви в своих сочинениях. В сей жизни мир полон несправедливости, — часто злые достигают счастья и славы, а добрые живут в несчастии и подвергаются лишениям. Но Бог праведен. Поэтому в будущей жизни произойдет праведный суд и воздаяние: злые подвергнутся должному наказанию, а добрые получат должную награду. Сотворшии благая востанут в воскрешение живота, а сотворшии злая в воскрешение суда (Иоан. 5, 29). В этой жизни Бог наказывает не всех злых и награждает не всех добрых для того, чтобы мы знали, что Он намерен совершить это на будущем суде, в той жизни. Весь мир есть одно заблуждение. Сколько хороших людей в глазах мира кажутся злыми из-за одной только своей свободной и незлобной простоты! И сколько плохих людей в очах мира кажутся добрыми из за своего лукаваго лицемерия! Далее, что делают человеческое насилие и козни! Сколько властвует тираннов, сколько страдает невинных! И хотя Бог, чтобы явить хоть лучь Своей правды, наказывал многих преступников, как фараона и Антиоха, и освобождал многих невинных, как Иосифа и Сусанну; однако большая часть грешников в этой жизни наслаждаются честью и славой, а невинные умирают в безчестии и позоре. Но Бог правосуден. Поэтому когда нибудь на всемирном суде Он должен обнаружить, где истинное зло и где истинная добродетель, дабы возсияла истина вещей. Так об этом пространно размышляют из восточных учителей — Златоуст, а из западных Августин. Чтобы проявилось правосудие, должен наступить будущий суд, и все мы стать пред страшным судищем и подвергнуться суду каждый за свои добрыя и худыя дела. Об этом ясно говорит Павел: всем бо явитися нам подобает пред судищем Христовым, да приимет кийждо, яже с телом содела, или блага или зла (2 Кор. 5, 10). О суд, о душа!

В этот великий день все страшно, как я объяснил вам подробнее (еще) в прошлый раз. Но из всего этого самыми страшными кажутся мне два обстоятельства. Во первых человеческая совесть, которая делает обвинение и постановление, а затем Божие правосудие, совершающее суд и отмщение. О суд! о душа!

Начнем с перваго. Нет ничего безобразнее греха. Даже сам человек дерзнувший совершить грех, не может спокойно смотреть на него: он совершает грех, но старается, по возможности скрыть его. Когда по своей воле он идет сказать о нем духовнику, то или искусно видоизменяет, или же покрывает его отговорками. А все это потому, что хотя он и сделал грех, но не может видеть его. Наша совесть, действительно, есть зеркало, котораго человек волей — неволей должен стыдиться. Женщина при рождении чувствует боль, но потом — радость. Совершенно наоборот душа, когда грешит испытывает удовольствие, а впоследствии — боль и эта боль есть ничто иное, как укоры совести. Пусть снаружи никто ничего не говорит, изнутри осуждает совесть. И это обвинение совести есть самое тяжкое наказание для души. Император Византийский Констанс, — как говорит в своей летописи Георгий Кедрин, — из ревности, свойственной власти, которая не выносит товарищества даже своей тени, вынудил своего младшаго брата Феодосия оставить престол, уйти в монахи и посвятиться в диакона. Он был рукоположен, но этого оказалось недостаточно. Спустя несколько дней по приказанию императора его умертвили. Новый Каин, святотатственный братоубийца думал жить без страха и опасности, царствуя один без брата. Но в туже самую ночь, среди глубокаго мрака, когда тиранн готовился закрыть глаза ко сну, вдруг пред ним представился невинно убитый брат его Феодосий, облеченный в священную диаконскую одежду; в руке он держал чашу теплой, еще дымившейся своей крови и страшным голосом сказал: "пей, брат; я — твой брат Феодосий, убитый тобой, а это — моя кровь, которой ты жаждал: испей ея, утоли свою хищную жажду. Пей, брат!" — От такого видения и слов несчастный император затрепетал, пришел в ужас и оцепенел, как мертвый. Он встал с постели, оставил сон, перешел в другую часть дворца. Переждав, отдохнув немного, он снова ложится спать и снова тоже видение, таже чаша и голос: "пей, брат!" Так сегодня, так и завтра, (это повторялось) каждый день. Каждый раз, как он, собираясь ко сну, закрывал глаза, тотчас приходил брат и приводил его (сердце) в трепет (словами): "пей, брат!" Он выезжал в поля, сады, на охоту, в надежде избавить свою огорченную душу от страшнаго видения, но и там призрак преследовал, пугал его, и там предлагал ему смертоносную чашу: "пей, брат!" Наконец это стало императору не по силам и он решил оставить Константинополь и морем уехать в Сицилию, в надежде, что с переменой места может быть переменится и судьба. Но тщетно. Всюду он находит туже муку, ибо причину этой муки носит в своей совести. Всюду его сопровождает эта мрачная тень (со словами): "пей, брат!" Доколе же все это? Дотоле, пока он, по праведному Божию попущению, прожив в (такой) муке еще недолго, был убит в бане и здесь-то он испил (всю) горькую чашу. Бедный Констанс, несчастный царь! Тебя столько лет приводил в трепет не вооруженный человек, даже не живой, а какой то мертвец, не материальный образ мертвеца, пустая тень, призрак! Да, но это — совершенный им грех, один вид котораго так страшен. Он мог это сделать, но не мог видеть. Это совесть осуждает его, а укоры ея есть невыносимая мука: "пей, брат!"

Кроме того в этой жизни совесть — есть тайный обвинитель, ибо и сам грех укрывается. Ея укоров никто другой, кроме виновника, не слышит. Но в день суда совесть станет явным обвинителем, ибо и сам грех станет явным. Ея укоры услышит и виновный, услышат и все ангелы, люди и демоны. Тогда мы открытыми очами будем видеть не сновидение, не привидение, но действительно того человека, который убит нами собственноручно или по нашему навету; в руках он будет держать полную чашу своей крови и скажет: "пей, брат! Зверь кровожадный, ты умертвил меня и или дарами подкупил судью, или ложью обманул правосудие, так что моя смерть осталась неотмщенной, мои сироты — без пропитания, овдовевшая жена моя и родственники — опечаленными. Вотще они оплакивали меня доселе, но вот теперь пред Божественной справедливостью, пред Богом Судией я подношу тебе мою кровь: испей, брат!" — Тогда увидим, как бедный, обиженный нами, будет кричать нам: "ненасытный богач, владыка неправедный, корыстолюбивый купец, я целую жизнь выплачивал мой долг, но векселя своего назад не получил; я работал, как невольник, и все мои труды, все плоды, весь доход пошел на выплату долга, а он все же еще живет, мое имя еще значится в твоих (долговых) книгах, рост на рост, долг на долг — поглотили все мое имущество. Мои дети питаются подаянием, жена работает по чужим домам, мой дом угас. Я остался наг. Моей крови жаждешь? Так пей ее теперь, выпей, брат!" — Тогда мы узрим, как Сам Иисус Христос, действительно со святой чашею пречистых Своих Таин в руках, будет обличать нас, архиереев и священников: "святотатственный клирик, сколько раз ты осмеливался служить, не подумав предварительно поисповедаться; брать нечистыми руками Мое святое святых; причащаться Моих Таин оскверненными устами; ты оставлял церковь и уходил на рынок, забывал о жертвеннике и заботился о своем доме, торговал Моей благодатью, ты попрал Мою кровь, пей ее, — пей, брат!" Тогда мы увидим младенцев, которых жесткосердыя матери убили еще во чреве; они будут плакать горькими слезами: "детоубийцы — матери, вы причинили нам сугубую смерть или из расчета, чтобы не кормить нас, или же чтобы скрыть свое безчестие: вы лишили нас света жизни и света Божественной славы. Прокляты уста, которыя дали вам этот роковой совет! Проклята рука, подавшая вам это смертоносное зелье! Проклята ваша решимость, убившая нас еще до рождения! Взгляните на чистую и невинную кровь, которою вы осквернили землю! — Матери, пейте ее!" — Боже мой, сколько (чего) передумал наш ум, никогда в течении всей жизни не остававшийся в покое; сколько переговорил наш безпокойный язык; сколько сделала наша воля, так склонная на все злое! Тогда все, в чем мы согрешили — устами, даже до пустого слова (включительно); — умом, даже до мельчайших мыслей, все, что было, со всеми подробностями объявится пред нашими очами и пред очами всего мира. "Пред нами предстанут, свидетельствует Василий Великий, вдруг все наши дела и явятся все создания нашей мысли, с собственными чертами, как что было сказано и сделано". О, что за видение! Тогда обнаружится то, что было показным и казалось добродетелью; что было ненавистью и казалось ревностью; что было кознью и казалось дружбой; что было осуждением и казалось исправлением. Была-ли (здесь) обнаружена подложная подпись? — Тогда обнаружится, какое перо писало ее. Исчез из церкви священный сосуд? — Тогда откроется, какая рука украла его. Был ли злой умысел, донос? — Тогда объявится язык, учинивший его. Обманута ли невинная девушка, скрывается ли виновник, осужден ли невинный? Тогда будет узнан действительный отец ребенка и откроется тот обольститель, котораго мы чтили как святого, тот блудник, котораго мы считали образцом скромности. Тогда будут узнаны волк и овца, сребролюбец и предатель, Иуда и (истинный) Апостол; лукавый Исав и добрый Иаков. О, какой стыд! "Мы вдруг увидим все наши дела как будто в действительности, с их свойственными чертами, как каждое было сказано и сделано". Горе мне, с меня струится холодный пот, я весь волнуюсь от стыда, когда иду открыть свой грех духовнику, который будет хранить его в тайне, (хотя) я и уверен, что он не откроет его, не накажет меня и простит. Как я объявлю свой грех пред очами всех ангелов? Они будут смущаться мною! Пред всеми святыми? Они будут отвращаться от меня! Пред всеми демонами? Они будут смеяться надо мною! О какой стыд, какое смущение! Но ужасаться (еще) обличений своей собственной совести — что за мука! Эти грехи, которые вижу, буду говорить я сам, великие и страшные грехи, все мои. Я не могу скрыть их в этот день, открывающий даже все тайное тьмы, ибо это день откровения. Бог дал мне в сей жизни легчайший способ получить прощение; стоило только сказать мне: "согреших", а духовнику — "отпущаются тебе греси твои" — и я был бы прощен. Но не сделал этого. Мне об этом открыто говорили проповедники, тайно — духовники, — но я не сделал. Я знал об этом, но не сделал. Прожил столько лет, имел время сделать, но не сделал. И есть ли у меня какое-нибудь оправдание? — Но как будто мне было недостаточно моих собственных грехов; нужно было прибавить еще чужие. Этот не хотел ни лжесвидетельствовать, ни убивать, — я побудил его. Та бедная девушка, или честная женщина, по возможности скрывались, — я силой или обманом увлек их в грех. Юноша не знал еще никакого зла, — мои слова и беседы, отравив его слух, развратили его нравы. Я был священником и в соблазне превзошел мирян; был женат и на глазах у жены содержал блудницу, я был отцом — и явился для детей своих учителем всего дурного. Я был примером погибели и еще вращался среди людей. Разве недостаточно было мне самому подвергнуться наказанию и не увлекать других в муку своим советом, примером и соблазном? Теперь чем могу оправдаться? Я каюсь, но совершенно безполезно, ибо время покаяния прошло. Настало время воздаяния. Итак, что мне делать? Я обвиняю и осуждаю самого себя. Боже, нет надобности в (внешнем) суде, — меня осуждает моя совесть. Я охотно спрятался бы в ад, чтобы не видеть своих грехов. Примите же меня, о муки, — рай уже не для меня. Я говорю это и трепещу. Так христиане, обвиняет и осуждает обвинитель и судия — собственная совесть. "Нет, говорит Златоуст, нет судии столь бдительнаго, как наша совесть". Но остановись, грешная душа, остановись, куда ты идешь? В тебе совершила обвинение и осуждение твоя совесть; обожди — еще Божественное правосудие должно совершить суд и воздаяние. О суд, о душа!

Брат, здесь мне следовало бы поступить так же, как поступил некий разумный художник. Он взялся за непосильное дело, — изобразить лицо Елены, совмещавшей в себе всю красоту Природы, — и представил его покрытым покрывалом, представив уму догадаться о том, чего не могла изобразить рука. Следовало бы и мне, сошедши с амвона, обойти молчанием лице Бога судии, пылающее гневом Божественнаго правосудия, предоставив вашему уму разсудить о том, чего не может разъяснить мой язык. Лик Божий, как он страшен для человеческих очей! В другой речи я описал Его подробно, теперь повторю вот что: я знаю, что когда Бог сошел на гору Синай, это место стало страшным, там было пламя огня, там был гром и молния, говорит Свящ. Писание, — так что народ Израильский, стоя издали и внимая, весь трепетал. Но ведь Бог сошел туда не для суда, а (только) для дарования закона. А когда Он придет в славе Своей не за тем чтобы давать закон, а чтобы судить нарушителей этого закона, когда Он придет во всей Своей славе, безо всякаго покрова, чтобы судить со всем гневом, безо всякой милости?! — О, это я скрываю, обхожу молчанием, представив вашему уму постигнуть то, чего не может изречь мой язык! Гнев Божий без милости: Боже мой, кто весть державу гнева Твоего и от страха Твоего ярость Твою исчести? (Пс. 89, 11). Поэтому божественный Златоуст говорит: "невыносимы эта геенна и муки; но и безчисленное множество этих мук ничто если только представить себе светлый (Божий) лик отвратившимся и кроткое око Его не могущим смотреть на нас". Но почему Он тогда — один гнев без милости? — Потому что тогда происходит суд и воздаяние. Подумайте только, — ведь это самое страшное во втором пришествии Христовом!

Бог судит грешника двояким образом. В сей жизни Бог судит грешника, как судия виновника, но смотрит на него как отец на сына, — то есть (судит его) не со всем Своим гневом, поэтому грех может быть заглажен покаянием. Не разжет всего гнева Своего, говорит пророк (Пс. 77, 38). Судит его такою мерою гнева Своего, чтобы грешник, по словам Григория Богослова — "пораженный вразумился и наставленный обратился к Богу". Его правосудие в этой жизни вместе с судом являет и долготерпение. — Он — Судия праведен, крепок и долготерпелив. В будущей же жизни, так как грех уже не может быть заглажен покаянием, (ибо тогда уже нет времени для покаяния), Бог судит грешника, как преступника и смотрит на него как на врага: судит его как виновнаго, воздает ему, как врагу. В этой жизни Бог — Судия и Отец; в той — Судия и Мздовоздатель. Какое же отмщение совершает Бог?

Какой то Скифский царь убил своего сына за то, что тот как то — по ошибке преступил его закон. И с тех пор он приказал тот меч, которым был обезглавлен его сын, вешать в судебной палате всякий раз, как он производил суд; а когда выходил на прогулку, кто-нибудь должен был держать его в руке высоко, чтобы весь народ видел его и боялся. Этим он хотел им сказать: "подданные мои, посмотрите на этот меч и подумайте, какого имеете царя. Чтобы оградить свой закон, я не пожалел даже роднаго сына. Пусть каждый преступник смотрит на этот меч, обагренный кровью моего сына и пусть решит, какое правосудие он найдет в человеке, который, сделавшись судией, позабыл, что он отец".

Так как воплощенный Сын Божий взял на Себя человеческий грех и стал за нас проклятием, как это говорит Апостол, то Небесный Отец определил, чтобы Он умер на кресте. Когда Он возсядет на высоком и превознесенном престоле, чтобы судить живых и мертвых, там перед престолом явится и самый крест. Тогда явится и знамение Сына человеческаго (Мф. 24, 30). Для чего же? Для того, чтобы грешники видели и трепетали. И действительно, они будут трепетать: и тогда восплачутся вся колена земная, когда услышат эти слова Бога и Отца: неблагодарные, жизнь Моего Сына драгоценнее, чем жизнь всех ангелов и всех людей, — Я отдал ее на смерть. Кровь Сына Моего была самым драгоценным сокровищем рая — Я всю ее излил на землю. Моя любовь к Сыну была пламеннее всех Серафимов, — Я отрекся от нея. У меня не было ничего столь любезнаго и дорогого, как Сын, — и Я принес Его в жертву на этот крест. Неужели все это не в состоянии дать вам понять, как ненавистен Мне грех? И вы всетаки с грехами являетесь ко Мне на глаза? На кресте Я вижу смерть Сына Моего, в вас причину Его смерти. Вы Меня вынудили убить Сына Моего за грехи ваши. Теперь Сын понуждает Меня отмстить за Его смерть. Я вместе и Судия и Отец. Как Судия Я совершаю суд, как Отец — Я должен отмстить. Моя правда видит в вас преступников, любовь — врагов. Поэтому идите от Мене проклятии во огнь вечный, уготованный диаволу и аггелом его (Мф. 25, 41).

Грешные слушатели, это вас не поражает? Не ужасает? Быть и виновным пред Богом и врагом Бога! Если Он Сына Своего не пощаде (Рим. 8, 32), неужели пожалеет Своих врагов? Нет, нет, жалкие! Подумайте — кровь Авеля, человека, взывала об отмщении, тем более будет взывать об отмщении кровь Христова! Кровь Бога, Который, вися на кресте, хотя и молил о прощении — Отче, остави им, не ведят бо, что творят (Лк. 23, 34), но пришедши во славе Своей будет просить об отмщении: суди Мя, Боже Мой, и разсуди прю Мою (Пс. 42, 1). Подумайте, правда Божия судит ваши грехи, любовь Божия мстит за смерть Сына. Таким образом, против вас ополчилась и правда Божия и любовь: над вами совершается одновременно суд и месть. Измерьте Его любовь к Сыну: она безмерна; измерьте Его ненависть ко греху, которая подвигла Его даже на жертву Своего Сына — она безпредельна. От такой великой любви и ненависти какия ждут вас суд и месть! Горе! Кто может представить себе это? О суд о душа!

II.

Пророк Даниил в 7 главе, а Иоанн Богослов в 20-й главе Откровения говорят, что в день суда разгнутся книги. В них написано все, что мы сделали во всю нашу жизнь. Их, я думаю, две. В одной содержатся все злыя наши дела, наши грехи; а в другой — все наши добрыя дела, наши добродетели.

Сначала открывается та, в которой заключены наши грехи. Здесь с одной стороны записан грех со всеми подробностями лица, времени, места и т. д. Если с противоположной стороны помечено, что мы исповедались, покаялись в этом грехе, что мы загладили грех молитвами, постом и милостынями по епитимии, наложенной на нас духовником, правда Божия не потребует с нас отчета за этот грех. Записан долг, но отмечена и уплата. Поэтому, если мы принесем в этой жизни полное раскаяние, нам нечего бояться на будущем суде. Так нас утешает божественный Златоуст, утешение грешных. "Если в настоящей жизни мы исповедью сможем очиститься от наших беззаконий, то отойдем туда чистыми от грехов". Вся суть в том, чтобы исповедь, которую мы приносим, была доброю, — но я знаю, что мы исповедуемся по привычке, а не из сокрушения; — чтобы наше раскаяние было истинно, но я знаю, что в чем мы исповедались в этом году, то же скажем и в будущем, даже и того хуже. Это ясный признак, что мы только говорим их духовнику, а не оставляем. Горе нам, если это так! Ибо в таком случае на будущем суде наш грех будет открыт, долг не выплачен. Мы тогда должны будем дать отчет и во грехе, который совершили, и в исповеди греха, которую принесли неполно.

Вторая книга содержит все, что мы сделали добраго, — наши добродетели. Братья, что если бы Бог оказал нам эту великую милость на втором суде, не судил бы нас по грехам, простил их, а судил только по нашим добрым делам; как вы думаете, оказались ли мы достойны рая, достойны услышать этот блаженный глас: приидите, благословеннии Отца Моего, наследуйте уготованное вам царство (Мф. 25, 34)? Я думаю совершенно наоборот: Бог нас осудит даже и за то, что мы называем добрыми делами. Посмотрим, что это за совершенныя нами добрыя дела. — В воскресение мы сходили к литургии, — да, мы пошли, но скорее по привычке, чем из благоговения: мы все ожидали, когда эта литургия окончится; когда священник молился и совершал тайну, мы разговаривали о мирских делах. Это ли доброе дело? Мы молились, да; но это молились только уста наши; где же был наш ум? Разве молитва заключается в том, чтобы целый час петь одно песнопение, или в одно мгновение проглотить всю псалтирь? Неужели это доброе дело? Мы подали милостыню, но сколько? Очень немного. Да и то для чего? Скорее для того, чтобы удостоиться похвалы от людей, чем награды от Бога. Это ли доброе дело? О, но мы постимся и это величайшая наша добродетель. Но чем строже мы постимся, тем больше упиваемся. Воздерживаемся от рыбы и мяса, но не сдерживаем своих страстей. Не вкушаем скоромнаго, но поядаем ближняго. Наши подвижники воздерживаются даже от масла; но если бы знали, сколько сатанинскаго лицемерия в их умах, сколько злопамятства и неприличнаго корыстолюбия в их сердцах! Это ли добродетель? И за такия добрыя дела мы надеемся удостоиться рая? Где у нас хоть одно доброе дело без примеси зла, где наше совершенное добро, со всех сторон доброе? Из прожитых нами 40, 50 или 60-ти лет где у нас, хоть один день даже час, безраздельно посвященный Богу? Если у нас нет других добродетелей, кроме этих, которыя нам такими кажутся, то горе нам на втором Христовом пришествии! О суд, о душа!

Слово Святителя Платона (Левшина), Митрополита Московскаго и Коломенскаго (+1812г.) в неделю 3-ю Великаго Поста

Иже хощет по мне итти, да отвержется себе, и возмет крест свой. (Мк. 8, 34)

Благочестивейшая Государыня!

Зная, что Ваше Императорское Величество, и вы, примером своея Монархини возбуждаемые, Слушатели, всегда с охотою слышать слово Божие желаете, и что сия спасительная жажда побуждает вас, дабы оную утолять живою учения водою, почерпаемою из источников Израилевых; зная сие, погрешил бы я против самой истинны, ежелиб ничего из Святаго Писания ко удовольствию вашему не представил. Ибо как желания вашего ничто не может быть справедливее, так и духовнаго сего упражнения ничто не может быть приятнее. Какуюж трапезу вашим, алчущим правды, душам представим мы? Дух Святый в ныне чтенном Евангелии изобильное предлагает вам угощение: но угощение странное! Ибо кто желает участником быть сего духовнаго пира, тот должен отрещись самаго себя. Иже хощет по мне итти, да отвержется себе. Чтоб быть истинным последователем начальника веры нашея, надобно совсем себя переменить, надобно вытти из самаго себя. Предложение темное: гадание, запечатленное печатию премудрости Евангельския. Почему молим Тебе, Источниче всякаго просвещения! Отверзи нам ум разумети писания, и научи нас, как отвергшись самих себя, преселиться нам в Божественный Дух Твой?

Отрещись самого себя повидимому есть вещь невозможная; ибо кажется, что в сем заключается некоторое противуречие, чтоб быть мне самому, и отрещись мнеж самого себя. А хотяб и можно было, то опять, кажется, не должно. Ибо отрещись самого себя, видится, что надобно б было отказаться от тех Создателевых законов, на которых движения нашего тела и души основаны. Такия Святаго Писания недовольно ясныя места, естьли надлежаще истолкованы не будут, бывают для других случаем к соблазну. Ибо некоторые мало просвещенные умы, не возмогши, или не хотя взойти в глубину Божественнаго Писания, когда находят в нем некоторыя видимыя противоречия, сумнятся о истинне Богом нам преданнаго слова, и за чтоб должны осуждать свою слабость, в том оскорбляют Духа Святаго, Творца всякия истинны.

Но надобнож признаться, что и худыя толкования много подают случая к развращению и к несправедливому о истинне Святаго Писания заключению. Приведенное нами о отвержении себя Христово слово одни толкуют, что отрещись себя, есть все склонности, не делая между ими справедливаго различия, умерщвлять и изсушать, так сказать, источник человеческих действий. Другие думают, что нельзя отрещись самого себя, разве себя удалить от всякаго с людьми сообщения, и оградиться горами от опасности мирских соблазнов. Иныя, толкуя оноеж слово, разсуждают, что для отвержения себя не довольно исполнять обязательства, какие мы на себя приняли, вступя в число благословленнаго Христианства: но надобно еще себя обременять другим не знаю чем; и для того Христово слово, чтобы отрещись себя, относят не до всех обще Христиан, но токмо до некотораго известнаго людей состояния. Такия и подобныя толкования дают случай остроумным подлинно, но не довольно разсудительным людям, не свято думать о истинне Христианской, вместо того чтоб так думать о несправедливых ея толкователях. Но посмотрим уже, какой есть настоящий и с Евангельским Духом сходный Христова слова разум.

Чтоб истинное о отвержении себя получить нам понятие, надобно наперед уверенным быть (о чем, думаю, никто и сумниться не может), что человек часто предпочитает хуждее лучшему, что не редко последует чувственным склонностям в предосуждение здравому разуму, и что не всегда есть точным исполнителем закона совести; а чрез то выходя из подвладычества добродетели, делает себя невольником порока. Приняв истинну сию за несумнительную, не трудно узнать, в чем состоит отвержение самого себя. Ибо когда идет кто против несправедливаго усилия своих страстей; когда приятность чувств приносит в жертву пользе, утверждаемой разумом, и когда наружныя выгоды порока почитает меньше тех трудов, которые ведут к добродетели: тогда он разрывает самый крепкий узол предразсуждения и пристрастия; тогда он принуждает себя оставить приятность и пользу для чувств, весьма лестную; тогда он побеждает самого себя, и тогда-то отвергается себя самого по слову Евангельскому; а по выражению Апостола Павла, тогда он скидает с себя ветхаго человека и с худыми делами его, а одевается в новаго, и тщится достигнуть до того совершенства, в каком создан первый человек. И потому отрещись себя, значит, просто сказать, не слушаться самого себя, когдаб мы в самих себе чувствовали побуждения, противныя истинне, противныя совести и разрушающия истинное блаженство наше. А что не сказано в Евангелии, чтоб отвергаться нам худых склонностей, но самих себя: чрез сие означается, чтоб мы от них так отреклись, как бы они совсем нам не надлежали, и их льщения так бы были для нас мало чувствительны, как бы они находились в другом ком, а не в нас. И в сем точно разуме пишет премудрый Апостол: И вы помышляйте себе мертвых, убо быти греху, живых же Богови о Христе Иисусе Господе нашем (Рим 6, 11).

А отсюду видно, что кто отвергается себя, тот отвергает себя и не отвергается. Отвергается в изъясненном нами разуме; а не отвергает себя, поелику чрез сие отвержение избирает, что больше полезно себе, поелику чрез то ближе становится к Богу: а вещь, приближающаяся к своему центру, не отступает от естества своего, но следует ему. И понеже мы, отрицаясь себя, больше находим себя; для того Спаситель наш в нынешнем же Евангелии сказал: Иже хощет душу свою спасти, то есть, не отрещись себя, погубит ю: а иже погубит душу свою, то есть отвержется себя, спасет ю. А из всего сказаннаго заключить надобно, что естьлиб человек всегда точно последовал закону своея совести, и оной ни в чем бы не преступил, то и не былоб причины Спасителю сказать: Иже хощет по мне итти, да отвержется себе: понеже исполняя точно закон его, тем бы самым следовал за ним.

Познав теперь, в чем состоит отвержение самого себя, боюсь, чтоб не показалось кому весьма строго учение сие: однако положив, что оно подлинно такое есть, надобно почитать ту строгость, которая нас ведет к совершенству. Но, впрочем, может ли то учение назваться строгим, которое исполнили люди, подобным с нами немощами подверженные? Предстань здесь ты, Авраам, ты, отец верующих! предстань, и дай нам самим собою пример отвержения себя. Сей праведный муж по нещастию времен жил между людьми, кои, отступя от благочестия, развращенную вели жизнь, и своими худыми примерами не токмо праведнаго смущали душу, но и добродетель его приводили в опасность. Глас Божий, обитающий в непорочной совести, тогда ему возопил: Изыди от земли твоея, и от рода твоего, и от дому отца твоего, и иди в землю, юже ти покажу (Быт 12, 1), то есть остави видимая и известная, и предпочти невидимая и неизвестная. Повинулся избранный муж трудному сему повелению, последовал гласу тому, оставил место рождения, дом, сродство и житейския выгоды, и всему тому предпочел благочестие: а чрез то отвергшись самого себя, яснейший миру оставил пример, как побеждать препятствия, кои с нами встречаются в пути добродетели.

Той же божественный глас вопиет и тебе, возлюбленный Богу Христианин! и говорит: Изыди не из земли твоея, но из самого себя, из внутренности тления твоего: изыди не от рода твоего, но от вреднаго с худыми людьми обращения: изыди не из дому отца твоего, но разорви крепкий узол, которым связывает тебя худая привычка, и иди в землю, вышшую небес, в которой обитает Бог, в землю, кипящую медом услаждения вечнаго и млеком спокойствия совести. Таким образом совершается отвержение себя: таким образом следовать надобно за Избавителем своим.

И ктоб не захотел бежать в след гласа сего? Но делают нам в том затруднение следующия Евангельския слова: И возмет крест свой; а сим означается, что за отвержением себя тотчас следует крест, то есть различный искушения. Крест двоякий: внутренний и внешний. Внутренний крест есть оное сражение плоти и духа, сражение, которое находим мы в самих себе; когда склонности чувств противятся разуму, когда видим лучшее и похваляем, а хуждшему следуем, когда и то и другое оставить не хочем, а и то и другое вместе получить не можем. Крест тем тягостнее, что он пронзает сердце наше и отъемлет покой совести. Другой крест есть внешний, которым нас с стороны обременяют: ибо отрекшись себя и следуя добродетели, надобно на себя поднять целый полк страстью порабощенных людей. Никто бо не любит противное себе. Твое, Христианин! благочестие вооружает против тебя нечестиваго: твоя справедливость не мила мздоимцу: твоя прозорливость досадна хитрому ласкателю: твое воздержание безпокоит роскошнаго: твоя тщательность постоянно мучит человека распутнаго: Аще от мира бысте были, говорит Спаситель своим ученикам, мир убо свое любил бы; но якоже несте от мира, но аз избрах вы; сего ради ненавидит вас мир. (Ин 16, 19).

Неси убо крест сей великодушно: иди на Голгофу за твоим подвигоположником, и в терпении твоем полагай спокойствие духа твоего: докажи миру, что сильнее есть твое терпение, нежели его гонение. Знаю, что мысль иногда тебе говорит подобно, как говорил Исаак отцу своему, когда хотел он его в жертву принести: Отче! се огнь и дрова! а где есть овча на всесожжение? (Быт 22, 7). Говорит иногда мысль и тебе: Отче небесный! се огнь и дрова, се огнь искушений и напастей и дрова оной огнь разжигающия, а где есть утешение Твое? где есть всесильная помощь Твоя? Но могут ли сии слова произнесены быть, чтоб в тот же час сердце твое не наполнилось сладчайшим небеснаго утешения нектаром?

Мы в самых печальных обстоятельствах утешаемся во первых благою совестию, которая живо увеселяет дух наш. И ежелиб кто сим не доволен был, то позволил ли бы он мне желать себе всякаго благополучия с худою совестию? Второе утешаемся твердым упованием, что добродетель наша в свое время в полном сиянии откроется. И ежелиб кто сим не доволен был, то позволил бы мне он желать себе всякаго щастия, котороебы наконец обратилось, в горесть и печаль? Аще кто приобрящет мир весь, а душу свою отщетит, кая польза человеку тому? (Мк 8, 36).

Но почто я утруждаю Слушателей моих, и увещеваю к той добродетели, к исполнению которой они обязали себя в крещении; и то же всегда подтверждают в причастии, да и самым делом отправляя должности, возложенныя от церкви и от общества, воинствующих под знаменем креста Христова? А во первых Ты, Благочестивейшая Монархиня наша! нося на Священных Своих раменах тягостное великаго правления бремя, склоняешь на Себя очи не токмо всех нас, но и самаго Владеющаго светом; и Самой Собою доказываешь, сколь великия дела может понести и совершить душа, посвятившая себя небесной помощи. По чему осталось мне молить токмо великаго Подвигоположника, да облегчает Вам спасительное иго Ваше, и сим славы путем да введет Вас в обитель вечнаго покоя, Аминь.

Сказывано в Москве в присутствии Ея Императорскаго Величества и Их Императорских Высочеств в придворной церкви Марта, 1767 года 11 дня.

Слово преп. Феодора Студита (+826г.) на поклонение Честному и Животворящему Кресту среди св. Четыредесятницы

Настоящий день есть день радости и веселия: поелику ныне предлагается нам знамение радости — святейшее древо. О, драгоценнейший дар! Это не — древо познания добра и зла, подобное едемскому; нет, сие древо самым делом — благолепное и прекрасное: ибо древо это дарует нам жизнь, а не смерть, — просвещает нас, а не омрачает, — вводит нас в Едем, а не изгоняет из него. Древо это, на которое восшел Христос (как царь — на свою колесницу), посрамило диавола, имевшаго державу смерти, и свободило род человеческий от тяжкаго рабства. Это древо есть то, на котором Иисус Христос, как искуснейший ратоборец, во время сражения уязвленный в руки, в ноги, в ребра, исцелил язвы грешных людей, т. е. нашу природу, нещадно пораженную всегубительнейшим змием. Это — то древо, на котором излилась Владычняя кровь, ею же низлагаются демоны и просвещается мир...

Кто не притечет сюда, чтобы насладиться сим вожделенным зрелищем? Сами ангелы радостно сретают торжество это, апостолы, сонм пророков, лик мучеников, весь собор праведников сорадуются нам: ибо возможно ли, чтобы все они не исполнялись радостию при виде сего победнаго знамения, которым они сами, подражая Иисусу Христу, победили вражеския силы? Даже самыя неразумныя существа, осияваясь небесною славою, ощущают внутри себя некоторую радость, потому что от крестных страданий Иисуса Христа во всем произошло изменение ко благу...

По сей то причине Давид (весьма благоприлично для нынешняго празднества) восклицает: возносите Господа Бога нашего, и покланяйтеся подножию ногу Его, яко свято есть (Псал. 98, 5); и премудрый Соломон также взывает: благословенно древо, имже бывает правда (Прем. 14, 7). Посему-то и Церковь ныне является имеющим посреди себя древо жизни раем, в котором уже нет обольстителя демона, но в котором, напротив, пребывает ангел Господа всемогущаго, открывающий нам доступ к произросшему древу креста. Ныне воздается поклонение святому кресту и возвещается воскресение Христово; ныне чествуется древо, даровавшее нам жизнь, и весь мир возбуждается к славословию; ныне совершается празднество в память трехсоставнаго креста, и все четыре страны мира призываются в радости проводить празднственный день сей. Коль красны ноги благовествующих мир, благовествующих благая (Рим. 10, 15)! Блаженны те очи, кои созерцают сие торжество всеобщаго мира, — те уста, кои лобызают сие драгоценнейшее знамение. Сугубая благодать предложена всем: указан приснотекущий источник, из котораго проистекает освящение, и никому не возбранен вход к сему обильному источнику. Человека чистаго он делает еще чище, а оскверненнаго мерзостию пороков соделывает чистым, безпечнаго и разсеяннаго он подчиняет игу своего учения, жестоковыйнаго и свирепаго укрощает и вообще всякаго, кто только приходит к нему с твердым намерением исправить свою жизнь, он не отревает от себя, но подает таковому божественныя силы, потребныя к животу и благочестию (ибо крест милует мудрых и скромных, а от людей, имеющих противоположныя свойства, он отвращается).

Созерцаемое нами животворящее древо крестное подает врачевство очам того, кто был обольщен в раю воззрением на убийственное древо. Прикасаясь к сему древу устами и предлагая оное очам своим, мы тем самым освобождаемся от вкушения и осязания смертоноснаго древа. О, великий дар, столь торжественно предлагаемый ныне! О, неизреченное блаженство!.. Некогда умерщвленные древом, мы ныне чрез древо же получаем жизнь, — прежде обольщенные древом, мы ныне древом же прогоняем древняго змия. Поистине, дивное и преславное изменение! Вместо смерти нам даруется жизнь, вместо тления — нетление, вместо безчестия — слава. И потому не без причины святый Апостол взывал: мне да не будет хвалитися, токмо о кресте Господа нашего Иисуса Христа, имже мне мир распяся и аз миру (Гал. 6, 14). От креста просиявает высочайшая премудрость, которая посрамляет гордую мирскую мудрость и являет ее буйством. Безчисленныя благодеяния, доставленныя нам крестом, подавили семена злобы и нечестия. Даже один вид и изображение сего древа еще с самаго начала мира были уже предвестниками и предтечами великих событий.

Всякий, кто желает знать это, тотчас может увидеть. Ной вместе с своими сыновьями и их женами и со всякаго рода животными не избег ли по воле Божией всеобщаго потопа посредством малаго древа (Прем. 10, 4)? А что обозначал жезл Иосифов, на верх котораго поклонился патриарх Иаков (Евр. 11, 21; Быт. 47, 31), как не образ того животворящаго древа, которому ныне воздается поклонение? Не был-ли образом креста и жезл Моисеев, который претворил воду в кровь и поглотил мнимых змей, — одним ударом разделил море, другим снова соединил воды моря и таким образом в одно и то же время и потопил врагов, и сохранил избранный народ? Тем же точно, т. е. образом креста, был и жезл Ааронов, в один день процветший и тем доказавший законность священства (Числ. 17, 8). Но нам пришлось бы слишком распространиться, еслибы мы захотели здесь совокупить все предзнаменования креста. Его прообразовал и Авраам, когда возложил своего сына на костер дров (Быт. 22, 13). Его прообразовал и Иаков, когда положив руки одна на другую, преподал благословение Иосифу (Быт. 48, 14). Сверх того, сам Моисей в своем лице явил образ креста, когда поднятием рук обращал амаликитян в бегство (Исх. 17, 11). Также смотри и на Елисея, который бросил кусок дерева в воду и сим деревом из глубины извлек железо (4 Цар. 2, 8). Но не только в ветхом завете, а и в законе благодати образы креста неоднократно обнаруживали свою дивную силу в одержании побед над врагами, в отгнании бесов, в исцелении болезней и во многих других безчисленных случаях.

Видишь-ли, возлюбленный, какая сила заключается в самых знамениях креста? Но если такова сила — в образе, то какова же сила должна быть в самом первообразе, т. е. в Иисусе распятом? (Ибо очевидно, что чем превосходнее первообразы, тем величественнее бывает и все то, что относится к изображению сих первообразов). Но если кто-либо спросит: «кто же в древния времена носил в себе образ Иисуса Христа? Мне хотелось бы знать это», — то я отвечаю: «те самые, которые изображали крест». В самом деле, как поднятие рук Моисеем презнаменовало крест: так и сам Моисей в лице своем представлял образ Иисуса Христа (который обратил в бегство невидимаго Амалика), что можно подтвердить и другими примерами, в которых представляется тот же самый образ креста. «Но там, возразит кто-либо, образ одушевленный: зачем же ты говоришь о неодушевленном?» Говорю об этом потому, что хотя видимое нами крестное знамение, в котором и посредством котораго совершается нечто чудесное, не имеет в себе духа и жизни, но так как оно есть образ представляющий лице Самого Иисуса Христа, подобно тому как образ креста был представлен в оном прообразовании: то он обыкновенно производит дела дивныя, как носящий на себе вид и знамение Первообраза, а потому и удостоивается одного и того же имени и поклонения с своим первообразным, что очевидно само собою. Хотя это кажется несколько удаленным от нашего предмета, тем не менее оно способствует к обличению и посрамлению ереси иконоборческой, которая вооружается на тайну промышления и домостроительства Христова (ибо, кто уничижает образ, тот уничижает и самый первообраз, так как сии предметы между собою имеют тесное отношение, — как это известно людям здравомыслящим).

Приступим же ныне ко кресту с радостным славословием. Крест есть богатство, драгоценнейшее всякаго другаго богатства. Крест есть безопаснейшее прибежище для христиан. Крест есть легчайшее бремя, возлагаемое на рамена учеников Христовых. Крест есть сладчайшее утешение для душ скорбящих. Крест есть примиритель и посредник между небом и землею. Крестом умерщвлена смерть, и Адаму возвращена жизнь. Крестом мы облекаемся во Христа и совлекаемся ветхаго человека. Крестом мы прогоняем наших врагов и укрощаем смятения. Носящий на раменах своих крест делается подражателем Иисусу Христу и получает славу со Христом. Изображающий на себе крест прогоняет страх и возвращает мир. Охраняемый крестом не бывает добычею врагов, но остается невредимым... Кресте Христов — прекрасная похвала христиан, честная проповедь апостолов, царский венец мучеников, драгоценное украшение пророков, блистательнейшее озарение всего мира! Кресте Христов! (обращаюсь к тебе, как бы к живому существу) защити тех, кои прославляют тебя пламенным сердцем. Сохрани тех, кои с верою приемлют и лобызают тебя. Управи рабов твоих в мире и твердой вере. Сподоби всех достигнуть радостнаго и светлаго дня Воскресения, охраняя нас во Христе Иисусе Господе нашем, Которому слава и держава со Отцем и Святым Духом ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Слово Протоиерея Павла Попова в крестопоклонную неделю великаго поста

В жизни человечества крест во все времена имел и имеет величайшее и знаменательное значение.

В древности крест был орудием позорной казни.

Подзаконный человек жил в большом страхе и трепете пред ним и в ужасе отвергался от него.

Но вот на этот крест восходит Богочеловек — Сын Божий!

Он восходит с тем, чтобы Самому пережить те величайшия муки, наивысшия страдания, какия переживает и всякий человек, невинно присужденный к смертной казни!

Он орошает своею кровью этот крест, свершая на нем искупление человечества и с того времени крест становится для нас величайшей святыней, с которой христианин не разстается во всю жизнь!

От купели крещения и до могилы, он сопутствует ему.

Крестом мы знаменуемся! На перси у нас крест!

В домах — в нашей божнице крест! Крестообразно строятся и крестом завершаются наши храмы!

Под покровом креста мы зачинаем новыя строения.

И всюду крест и крест!

А в природе? Не наблюдали-ли вы в самой природе причудливыя сочетания крестов?

Не любовались-ли вы массами художественных крестов в весеннем расцвете, ну хотя-бы родной нашей вишни или сирени?

А дерево в своих многочисленных разветлениях не представляет подобие креста?

Или что изображает в своем полете птица?

Всюду и везде кресты и кресты!

Да и сам человек по своей структуре что представляет, как не тот-же самый крест!

Что-же это? Скажем — игра природы! И только!

Нет и нет!

Еще изначала, еще в дни миротворенья, премудрость Божия начертала, запечатлела и в человеке и в самой природе крест, как эмблему нашей жизни для постояннаго памятования о том, что жизнь человека, по разобщении с Богом, пойдет крестным путем!

И пусть кто либо из нас скажет, что он свободен от жизненнаго креста!

У каждаго из нас есть свой крест жизни, он есть и должен быть!

Да, он должен быть!

«Аще кто хощет по Мне итти, говорит Христос в нынешнем евангелии, да отвержется себе, возмет крест свой и по Мне грядет.» (Мф. 16 гл. 24 ст.)

Свершив на кресте наше искупление, Господь Наш Иисус Христос и нас призывает идти тем-же путем, путем смирения до уничижения, путем скорбей и страданий!

И каждому из нас Он дает крест жизни, чтобы в несении этого креста мы спострадали Ему, приобщились пролитой Им крови и удостоились вечной жизни во Христе!

Братие и сестры! У нас с вами здесь, на чужбине, есть общий, великий крест!

Отверженные законами родной страны, мы, подобно древнему Израилю, воспевшему в плену чудную песнь: «на реках Вавилонских тамо седохом и плакахом, внегда помянути Сиона», сидим с вами у Чернаго моря, терпя тяжелыя лишения и с неизживаемой тоской устремляем свои взоры в сторону нашего родного, незабвеннаго Сиона.

Тяжела и скорбна наша жизнь!

По истине в страданиях своих мы состраждем самому Христу Искупителю!

А наша родина — распятая на кресте — разве не искупительная Голгофская жертва?

Да, тяжел наш крест! Но не будем печаловаться до отчаяния и падать под тяжестью его!

Ведь этот крест — не древний крест позорной казни!

Наш крест — печать Христова! Символ того, что мы уже состраждем Христу, уже идем его путем!

Это знамение того, что мы уже предыизбраны к искуплению, предуказаны в наследие Его!

Понесем-же бодро до конца наш крест и в трудныя минуты будем чаще взирать на крест Искупителя, в нем — наша радость, наша победа и воскресение!

Тузла, Турция, 1921 г.

[Белгородский]

Завтра - неделя Всех Святых.
В понедельник начало поста до 12 июля.
По теме:

phpBB [video]

[Белгородский]

phpBB [video]

Хороший фильм...

Ваш во Христе,

М.Б.